– Цинично, но… похоже на правду, – оценила Бланшар, прожевав очередную порцию своего хот-дога.
– Не пойми меня превратно, – ответил Брайтбах. – Прежде всего, изначально это не было циничным расчётом на участие манти. Я верю, что они действительно ненавидят Солнечную Лигу и УПБ, и думаю, что они почти так же как и мы считают таких людей как Ломброзо и Ярдли моральными уродами. Но, Кэйли, давай будем реалистами. Всего морального отвращения во Вселенной не хватит, чтобы вовлечь кого-либо в конфликт с чем-то размером с Солнечную Лигу, если нет обоснованной, весомой и прагматичной причины, чтобы пойти на это. Судя по имеющейся у меня информации, всё выглядит так, словно Мантикора борется за само своё существование, и если она собирается выиграть в этом противостоянии, то вынуждена задумываться о будущем. Это означает, что она не может позволить себе потерять репутацию, поощряя людей к восстанию против режимов типа Ломброзовского, а затем просто бросая их. И, честно говоря, мне плевать, святые ли манти или нет до тех пор, пока в их собственных интересах помочь нам сбросить его и кровавую маньячку Ярдли.
– Готова подписаться под каждым словом, – с чувством согласилась Бланшар.
– Не сомневался в тебе, – улыбнулся было Брайтбах, но тут же снова стал серьёзен и покачал головой.
– Не сомневался, – повторил он, – но это не прибавляет мне радости от этого хаоса. Ярдли идёт в наступление, и думаю, что она делает это сознательно, пытаясь форсировать события.
– Заставить Сопротивление проявить себя и расправиться с ним? – Бланшар выглядела несчастной, высказывая своё предположение, и Брайтбах кивнул.
– Или это или наше движение будет дискредитировано, – согласился он. – Я не уверен, что Ярдли осознаёт насколько хорошо мы на самом деле подготовлены, но даже если и так, то скорее всего считает, что если репрессии будут достаточно сильны – особенно после того, как Кадзуёси прищемил хвост Гвардии – то это может заставить наших людей выйти на свет, где Гвардия сможет прижать уже их. Ярдли продолжает считать, что у неё всё ещё чертовски более тяжёлое вооружение, чем у нас, не говоря уже о воздушных силах Гвардии, спутниках, системах наблюдения и разведплатформах. Я также уверен, что она продолжает считать, что если вынудит нас выступить в открытую, то сможет сломить нас раз и навсегда, или по крайней мере кардинально сократить нашу численность.
– А если она неправа в своих предположениях? – с неприятной улыбкой спросила Бланшар.
– А если она неправа, то полагает, что появится Юкель и расставит всё по местам, – ответил Брайтбах, и улыбка Бланшар исчезла.
– Так что же нам делать? – Сказала она после паузы.
– Прямо сейчас мы прилагаем все силы пытаясь не дать взорваться котлу с этим варевом, – Брайтбах прикончил свой хот-дог и, обеими руками подняв свою пивную кружку, опёрся на столешницу, сквозь стекло рассматривая покачавшуюся жидкость. – Я бы сказал, что шансы на это не более сорока процентов, но всё же мы должны постараться Мы просто ещё не готовы, Кэйли.
– И если окажется, что мы не в состоянии предотвратить взрыв? – в глазах Бланшар появилось беспокойство и она покачала головой. – Майкл, я должна сказать тебе, что не уверена что нам удастся это.
– Честно говоря, мне тоже, – тяжело согласился он. Брайтбах потягивал пиво с закрытыми глазами, затем пожал плечами.
– Я тоже, и я действительно не хочу, чтобы всё провалилось в ад. Я не одобрил бы операцию Каза, если бы тот запросил мою санкцию на неё, но отказал бы я, переступив через себя. Я ничего не хочу сильнее, чем увидеть как Ломброзо и Ярдли болтаются рядышком на виселице, как они того, чёрт их побери, давно заслуживают. Так что все это время пока я выжидаю, размахивая руками и крича «Остановитесь! Мы ещё не готовы!», мне в действительности хочется заорать «Мочи ублюдков!»
Ему удалось сохранить на лице выражение приличествующее обстановке беззаботного ленча, но голос стал резким и устрашающим, а руки судорожно сжимали стекло кружки.
– Но мой разум понимает, что сейчас важнее,- продолжил он тоном, более похожим обыденный. - Поэтому, прежде чем что-либо сделать, я буду на пределе возможности пытаться остудить другие горячие головы, включая свою собственную, пока не услышу хоть что-нибудь от Манти. Это не меняет того факта, я согласен с тобой, что, в конце концов, могу оказаться не в состоянии удержать их.
Он сделал очередной глоток пива, потом очень аккуратно поставил кружку перед собой.
– Если мы оба правы и всё выглядит так словно мы теряем контроль, то я вижу только один выход. Самое главное чего нельзя допустить – это позволить тем, кого мы сумели организовать и обучить, превратиться в банды анархистов, а это случится, если большая часть наших ячеек последуют примеру группы Кадзуёси. Так что, хоть я и думаю, что мы не готовы, мы просто должны пойти на это. Сейчас.
– Пойти на это? – Осторожно повторила Бланшар, и он послал ей слабую улыбку.
– Кэйли, единственная причина, по которой мы продвинулись насколько далеко – дальше, чем кто-либо из противников Ломброзо – мы организованы и дисциплинированы. Если мы потеряем это, то Ярдли разобьёт нас даже без поддержки Жандармерии. И одним из важнейших принципов успешного командования, на который я наткнулся в своих исследованиях, состоит в том, что не стоит отдавать приказ, который, как ты знаешь, не будет выполнен. Если мы собираемся сохранить единство нашего Движения, то нам с тобой придётся самим повести наших людей. Мы должны продемонстрировать всем другим «Кадзуёси», что их вожди преданны движению и разделяют их ярость. Если мы сделаем это – причём не на словах, а на деле – они пойдут за нами, вместо того, чтобы выставить нас всех в поле зрения Ярдли. И я думаю, независимо от того готовы мы или нет, но мы чертовски много ближе к готовым, чем кто-либо когда-либо был. Я думаю, что у нас есть шансы – даже, может быть, очень неплохие и чертовски лучшие, чем считает Ярдли – справиться с Гвардией и Ломброзо. Так что остаётся только три вопроса, ответы на которые меня беспокоят.
– Всего лишь? – Бланшар посмотрела на него с отчётливым недоверием и он улыбнулся.
– Без сомнения. Первый, действительно ли я прав, что у нас есть шанс на победу. Второй, действительно ли мы можем осуществить это прежде, чем прибудет первый штурмовой батальон. И, третий, отступят ли Веррочио с Юкель и выпустят нас из своих рук, если всё закончится до прибытия жандармов.
– И как ты оцениваешь шансы положительного ответа на последний вопрос? – Спросила она, и его улыбка стала острее бритвы.
– Где-то около нуля, – ответил он тихо. – Именно поэтому я очень, очень надеюсь, что манти доберутся сюда раньше солли.ась.
Глава 26
Система Меза
– Что-ж, похоже дела идут всё хуже и хуже, не так ли? – С явным неудовольствием заметил Альбрехт Детвейлер. Он бросил докридер на сервировочный столик рядом с креслом и протянул руку к стоящей на нём глиняной пивной кружке. Сделав заслуживающий уважения глоток, он встряхнул головой и продолжил. – Полагаю, остаётся только радоваться, что мы узнали об этом раньше этой сорвавшейся с катушек Золотой Пик!
– Всё могло сложиться гораздо хуже, дорогой, – заметила его жена, Эвелина, отрываясь от своего собственного изучения и анализа за и против военного использования мутагенных нанотехов. Прямо во время работы она продолжала что-то вывязывать крючком и была совершенно спокойна. Как всегда, Эвелина более философски отнеслась к неудаче при реализации очередного плана. – По крайней мере, само сражение прошло именно так, как ты спланировал.
Как отметил Альбрехт, в её голосе прозвучало определённое удовлетворение. Эвелина всегда презирала Массимо Филарета как личность. Она была готова признать компетентность Филареты, но не была способна должным образом абстрагироваться от не нравящегося ей способа – поставки бесконечной череды одноразовых рабов для «забав» этого человека – с помощью которого «Рабсила» управляла подобными людьми. Но, не смотря ни что, она была права. Поражение Филареты было столь полным, абсолютным и оскорбляющим, сколь Альбрехт только мог желать. К сожалению…