Бигго, который слышал весь разговор, шепнул Эрику:
— Они такие же бедняки, как я — монах Дэйлы. Земля здесь богатая, и будь я проклят, если эти проходимцы не затырили свое имущество где-то в этих лесах.
Луи, склонившись с седла, добавил:
— И скорее всего на нас сейчас смотрят не меньше полудюжины стрел.
— Мы заплатим вам золотом, — крикнул Кэлис и, достав из-под куртки маленький кошелек, высыпал на землю с дюжину золотых монет.
Как по сигналу из-за деревьев высыпали десятка два мужчин; все они были вооружены. Эрик внимательно разглядывал их, сравнивая с горожанами, среди которых вырос. Хоть и крестьяне, но с оружием они обращаться умели. Этим людям не раз приходилось сражаться, чтобы отстоять свое добро, и Эрик порадовался, что Кэлис готов заплатить за то, что нужно его отряду, а не брать это силой.
Староста, хромой старик с большущим мечом за спиной, опустился на колени и подобрал золото.
— Вы обязуетесь хранить мир? — спросил он у Кэлиса.
— Договорились! — Кэлис бросил поводья своего коня Фостеру и протянул руку. Они со старостой ухватили друг друга за запястья и дважды тряхнули руками. Договор был заключен.
Из-за деревьев вышли другие крестьяне, за ними — женщины и дети. Буквально в мгновение ока на маленькой площади села возник пестрый базар.
— Интересно, где они все это прятали? — сказал Ру, показывая на горшки с медом, кувшины с вином и корзины с фруктами, возникшие словно по волшебству.
— Если на тебя, дружочек, будут налетать достаточно часто, ты, я думаю, тоже научишься быстро прятать свое барахло, — заметил Бигго. — Подполы с тайниками, двойные стены — в этом весь фокус.
— Они похожи на воинов, эти крестьяне, — заметил Шо Пи, и Эрик с ним согласился:
— Сдается мне, мы попали в красивую, но очень суровую страну.
Они оставили лошадей у коновязи и отправились разбивать укрепленный лагерь.
Шли дни; все терялись в догадках, чего ждет Кэлис, но он никого не посвящал в свои планы. Крестьяне по-прежнему относились к наемникам настороженно, но торговали охотно; в деревне не было трактира, зато один предприимчивый житель деревни быстро соорудил навес, под которым подавал желающим вино среднего качества и эль. Фостер неодобрительно косился на это заведение, но ограничился лишь тем, что пообещал лично высечь любого, кто на следующее утро встанет с больной головой.
Де Лонгвиль придумал новый вид тренировок. Три дня они носили с места на место тяжести, держа при этом щиты над головами, а Фостер и де Лонгвиль бросали на них камни с вершины холма, напоминая о том, что опускать щиты запрещается.
Так миновала неделя. На восьмой день дозорный на северной стороне лагеря прокричал:
— Всадники!
Фостер пролаял приказ, и люди сменили учебные мечи на стальные. Под командой капрала лучники поспешили занять позицию на холме, а остальных Кэлис и де Лонгвиль рассыпали цепью вокруг частокола.
После того разговора на скалах Кэлис держал Эрика и его пятерых товарищей рядом с собой.
— Они приближаются быстро, — заметил он. Прищурившись, Эрик разглядел на дороге с полдюжины всадников. Внезапно они остановились, заметив, вероятно, блеск металла или чье-то движение.
— Чего-то они уже не торопятся, похоже, поняли, что мы здесь, — сказал Бигто.
Эрик кивнул, но его внимание отвлек Ру:
— Взгляни-ка туда.
Эрик повернулся к деревне: дома опять опустели.
— Они знают, как стать невидимками, а?
Всадники пустили коней рысью и вновь поскакали к деревне. Когда они подъехали достаточно близко, чтобы можно было разглядеть лица, Кэлис воскликнул:
— Праджи!
Всадник, что скакал впереди, замахал рукой и пришпорил коня; его спутники тоже. Все шестеро были наемниками или по крайней мере неплохо под них маскировались. Их возглавлял самый уродливый человек, которого Эрик когда-либо видел. На морщинистом лице выделялся невероятно большой нос и очень густые брови. Его длинные почти совершенно седые волосы были собраны в пучок на затылке. Наездник он был никудышный: то и дело дергал поводья, чем еще больше злил свою лошадь.
Спешившись, он пошел к линии обороны:
— Кэлис?
Кэлис шагнул ему навстречу, и они обнялись, крепко хлопая друг друга по спинам. Потом мужчина оттолкнул Кэлиса:
— Ты дьявольски молодо выглядишь, провалиться бы вам, долгоживущим сукиным детям — сначала уводите всех хорошеньких женщин, а потом возвращаетесь за их дочерьми.
— Я думал встретить тебя на рандеву, — сказал Кэлис.
— Похоже, рандеву не будет, — ответил тот, кого Кэлис назвал Праджи. — По крайней мере не там, где ты его ждал. Хайпур пал.
— Я слышал.
— Так вот почему вы здесь, а не идете вдоль Змеиной реки!
Фостер велел Эрику и еще пяти солдатам позаботиться о лошадях вновьприбывших. Спутники Праджи спешились. Все они, несомненно, были крепкими, сильными воинами, но сейчас выглядели побитыми и усталыми.
— Нам подпалили хвост, это точно! — с досадой воскликнул Праджи. — Я с трудом удрал с горсткой своих людей. Мы подобрались к позициям зеленокожих, но тут появился разъезд, и началось! Я не успел даже сказать, что мы ищем работу. Никаких переговоров. Либо вы с ними, либо вас атакуют! — Он ткнул пальцем на своих спутников. — Едва оторвавшись, мы разделились. Ваджа повел половину отряда к джешандийцам, ведь вы тоже туда собирались, но на случай, если вы пойдете к Махарте, я направился этой дорогой. Все равно, думаю, если и ошибусь, ты, так или иначе, дашь мне знать, где вы находитесь. У тебя есть, что-нибудь выпить? Похоже, ко мне в глотку набилась вся пыль с хайпурской дороги.
— Пойдем выпьем, и ты все мне расскажешь, — сказал Кэлис.
Он повел Праджи к навесу; словно из пустоты начали появляться селяне. Отведя взмыленных лошадей Праджи к загону, Эрик тщательно их осмотрел, расседлал и обтер, но поить не стал: им следовало остыть, иначе у них начались бы колики.
Вернувшись в палатку, Эрик увидел, что его товарищи лежат на одеялах: приезд Праджи нарушил обычный распорядок дня, и появилась возможность отдохнуть. Эрик тоже улегся и, зная, что в любую минуту может прозвучать приказ строиться, расслабил мышцы, едва только принял горизонтальное положение.
— Легионеры всегда используют любую возможность для отдыха, секунда в секунду, — заметил Натомби.
— Кто-кто? — переспросил Луи.
— Вы называете их Псами Войны, — сказал кешиец. — В древние времена им запрещалось входить в города, их держали взаперти, как собак, и так же натаскивали, чтобы потом спустить на врагов империи. — Как и Джедоу, Натомби брил голову, и его темная гладкая кожа поблескивала в полумраке. В черных зрачках Натомби, казалось, живет какая-то глубокая тайна.
— Так, значит, ты пес? — невинно спросил Бигго.
Все рассмеялись, а Натомби фыркнул:
— Нет, глупая твоя башка. Я был легионером. — Он сел на одеяле, почти касаясь головой верхнего полотнища, и стукнул себя кулаком в грудь. — Я служил в Девятом легионе, на Оверн Дип.
— Я слышал о них, — сказал Луи и покачал ладонью в знак того, что это не произвело на него особого впечатления. Шо Пи перевернулся и приподнялся на локтях.
— В моей стране Кеш — центр Империи. Я изаланец, но нами правит Кеш. Те, о ком он говорит, — ядро армии. Как же один из них умудрился попасть сюда?
Натомби пожал плечами:
— Связался с плохой компанией.
— Ну, готов спорить, эта не лучше, — рассмеялся Бигго.
— Нашему отряду было поручено сопровождать одного человека, очень важную персону, одного из Истинных. Мы прибыли в Дарбин, и там я попал в немилость.
— Женщины, азартные игры или еще что-нибудь? — спросил Бигго, заинтересовавшись по-настоящему. Натомби жил с ними в одной палатке уже больше недели, но до сих пор оставался для всех в какой-то степени загадкой.
— Я позволил ему пасть от руки убийцы. Потом мне пришлось бежать.
— Ты допустил? — спросил Ру. — Ты что, был там главным?
— В легионе я был капитаном.
— А я — королевой на Празднике Лета, — со смехом сказал Бигго.