Здесь нет окон, и сложно сказать, сколько на самом деле времени прошло. Наконец, мы доходим до самого нижнего и самого тёмного этажа. Идём по туннелю, и я не могу избавиться от ощущения, что всё это мне знакомо.
— Я уже была здесь.
Останавливаюсь. Кари разворачивается ко мне лицом.
— То есть как?
Резко втягиваю воздух, оглядывая камеры с решётками слева по коридору. Я как-то забыла об этом. Хотя… не думаю, что я вообще осознавала, что меня тогда привезли в Верховный двор, но теперь, когда увидела это место…
— Воспоминания как в тумане. Но меня держали здесь, когда я…
— Ах, точно, — бормочет она. — Совсем забыла, что дружу с осуждённой убийцей. — Она издаёт неловкий смешок. — Прости, это было бестактно? Я не подумала…
Отмахиваюсь.
— Мне бы тоже даже в голову не пришло. Честно говоря, я почти не помню тех событий.
— Вообще ничего? А сам… момент?..
— Нет, это я как раз хорошо помню. Вот то, что было после… как-то расплывчато. Я… отстранилась. Диссоциировалась — вот самое подходящее слово. Просто сдалась. Я знала, что моя душа очернена, а жизнь кончена. Всё остальное уже не имело значения. Мне было плевать, что меня судили, отправили в изгнание… Я просто смиренно воспринимала это как свою новую реальность.
Кари не знает всех деталей того отрезка моей жизни. Она смотрит на меня несколько секунд, принимая, видимо, какое-то решение, а затем хватает за руку и тянет дальше по коридору.
— Давай продолжим этот разговор в источнике. Или можем вообще больше никогда не возвращаться к этой теме. Выбор за тобой.
Я признательна ей за право выбора. Горячие источники действительно оказываются недалеко от темницы. Мы заходим в пещеру, мимо стражников, которые просто кивают. Куполообразный потолок сверкает разноцветными драгоценными камнями. Розовые, синие, фиолетовые камешки отражают лучи света по всей пещере.
— Как красиво!
Кари улыбается.
— Это наследие моего двора. Хотя местоположение оставляет желать лучшего.
Оглядываюсь через плечо в сторону туннеля, ведущего к подземельям.
— Здесь редко держат узников. Обычно дворы сами судят своих преступников. Твой случай был… уникальным.
Никому ещё не удавалось убить Верховного правителя или наследника. Я стала первой.
Рассеянно киваю и торопливо снимаю одежду. Вздрагиваю, когда пальцы ног только касаются воды. Горячо!
— Здесь есть ступеньки.
Кари указывает чуть в сторону, где розовая плитка ведёт в бассейн. Я захожу следом за ней в воду, жар кусает только первые несколько мгновений, а затем ощущения становятся безумно приятными.
Со стоном устраиваюсь в воде.
— Хорошо, скажи же? — ухмыляется Кари.
— Это невероятно.
Мы молчим несколько минут, просто отмокаем. Я на самом деле не против что-нибудь обсудить, даже моё времяпрепровождение в здешней темнице и события, которые привели меня к этому, но я никогда не умела заводить разговоры. Мне привычнее прятаться в раковину.
— Так… — начинает Кари, — ты правда намерена оставить Рева, когда закончите с чумой?
Прикусываю губу. Да. Нет. Не знаю.
— Мне нет места рядом с ним. Это я могу сказать наверняка.
Она кивает, проводя рукой по поверхности тёмной воды, глядя, как от её движений расходится мягкая рябь.
— Понимаю, что официальные отношения для вас… маловероятны.
— Невозможны, — качаю головой. — Я буквально поклялась Королеве, что не выйду замуж за Рева, если он станет королём.
Кари ахает.
— Поклялась? То есть прям…
Поднимаю руку, показывая бледно-белые линии огненной татуировки на запястье.
— Зачем?
— Только при таком условии она готова объявить Рева своим наследником… и, возможно, помиловать меня.
— Ого! Ясненько… — Она медленно моргает, переваривая новую информацию. — Лихо ты. Хотя, наверное, это мало на что влияет. Можно быть в отношениях и без брака.
— Даже если меня амнистируют, я буду в восьмистах километрах от него. Во дворе, не участвующем в политике правящих дворов. Это… это всё просто невозможно. Даже нет смысла пытаться. Всё закончится двумя разбитыми сердцами.
— А сейчас разве закончится как-то иначе? — шепчет Кари.
Я ничего на это не отвечаю. Неважно, будем ли мы сопротивляться или поддадимся этому притяжению между нами, наши сердца всё равно в итоге будут разбиты, но…
— Если мы не станем заходить слишком далеко, то будет не так больно.