— Вы не забыли меня, учитель. — Сара говорила по-арабски бегло и почти без акцента.
— Как же мне тебя забыть? — Старик печально улыбнулся. — Как же мне забыть свою самую способную ученицу?
— Вы льстите мне, учитель. — Сара смущенно опустила голову и заметила, что взгляд Аммона остался неподвижным. Значит, он ничего не видел…
— Не печалься, дитя мое, — сказал Аммон, словно прочитав ее мысли. — Я всю жизнь следил за движением звезд, их сияние ослепило меня. Но я видел больше великих чудес и красот, чем множество ходящих по земле людей.
Сара прикусила губу. Она была очень огорчена тем, что мудрец ослеп, но не меньше взволнована и тем, что он узнал ее. Аммон улыбнулся, и ей снова показалось, что ее мысли для него — открытая книга.
— Ты не изменилась, Сара, — сказал он. — Запах свежей лаванды возвещает о тебе даже в душных кварталах Каира.
— Так вы меня узнали по запаху?
— Я знал, что ты вернешься.
— Знали?
— Когда я еще мог видеть, мне об этом сказали звезды. Ты хочешь меня о чем-то спросить, не так ли?
— Так.
— О прошлом?
— И это так, учитель Аммон. Откуда вы знаете?..
— Не важно. — Старик покачал головой и подозвал ее костлявым пальцем. — Присядь ко мне, дитя мое. Выпей со мной чаю, и поговорим.
— Спасибо.
Сара снова поклонилась и, подобрав платье, уселась на выложенном коврами полу напротив старика. Какое-то время они сидели молча, старик сосал мундштук кальяна, а Сара с радостью снова почувствовала себя маленькой девочкой. Здесь она ощущала себя в безопасности, и это успокаивало. Хотя Аммон ничего не видел, он уверенно взял стоявший возле него чайник, наполнил чаем глиняную кружку и протянул ее Саре. Она поблагодарила и принялась пить чай маленькими глотками, чувствуя сначала приятный пряный вкус мяты, а затем сахарную сладость. Наконец эль-Хаким спросил:
— Что ты хочешь знать, Сара? Ведь мы так давно…
— Я знаю, — кивнула Сара. — И с тех пор столько всего произошло, учитель. Даже если от меня по-прежнему пахнет лавандой, я уже не та. Мой отец… — Она осеклась и опустила глаза; ей очень трудно было выговорить эти слова. — Отец умер, — закончила она дрожащим голосом. — И я продолжаю его работу, исследую тайны прошлого.
— Мудрое решение, — с улыбкой ответил старик. — Это твое призвание.
— Возможно. Попытка разгадать одну из таких тайн и привела меня к вам, учитель.
— Понятно. И что это за тайна, Сара?
— «Книга Тота», — без предисловий ответила Сара. — Я должна знать, где она.
Улыбка моментально исчезла с лица мудреца.
— Миш квейс, — тихо отозвался он. — Это плохо…
Вняв предупреждениям, Мильтон Фокс воздерживался от алкоголя до наступления сумерек. Однако в конце концов уверился, что ему необходимо «смыть» пыль каирских улиц крепким напитком, порожденным цивилизацией. Правда, виски, поданное ему в баре гостиницы «Шефард», оказалось недостаточно охлажденным для горячительного напитка и поэтому никакого удовольствия инспектору Скотланд-Ярда не доставило. Морис Дю Гар и Стюарт Хейдн, спустившиеся в бар, застали его в весьма угнетенном состоянии, он мрачно уставился в стакан.
— Quoi? Что это значит, уважаемый инспектор? — усмехнулся Дю Гар. — Вы разочаровались в ячменных плодах британской культуры?
— Смейтесь, смейтесь, Дю Гар, — проворчал Фокс. — Вам легко говорить. У их виски такой вкус, как будто в него верблюд…
— Это еще не повод для того, чтобы опускаться до непристойностей, — осадил его француз, прежде чем инспектор успел их проговорить. — Смиритесь с тем, что ни джина, ни эля здесь нет. Местные, как правило, пьют чай или кофе. Разве не ваша английская пословица гласит: в Риме будь римлянином?
— Мало ли что говорят…
— Это в самом деле так, — кивнул Хейдн. — Арабы пьют кофе с большим количеством сахара да еще с экзотическими приправами. А что они вытворяют с чаем, лучше и не говорить.
— Вы не очень жалуете Египет, не так ли, капитан? — осведомился Дю Гар.
Хейдн мрачно усмехнулся:
— А чего его жаловать? Сухая, выжженная земля, лучшие времена здесь закончились больше тысячи лет назад. Будущее принадлежит Британской империи, в этом не может быть никаких сомнений.
— Я бы не говорил так уверенно, mon capitaine, — заметил Дю Гар. — Земные царства не вечны, в том числе и ваше.