По взгляду Камаля трудно было понять, что он думает.
— Вот в этом и заключается разница между вами и нами, — тихо сказал он.
— О чем ты?
— Пропасть между Западом и Востоком, леди Кинкейд, не в различном цвете кожи и не в различных религиях. Нас отличает друг от друга то, как мы живем. На Востоке слушают судьбу и при необходимости покоряются ей, на Западе же живут так, как будто судьбы нет вовсе и все решает человеческая воля. Покоритесь судьбе, леди Кинкейд, я вас умоляю, иначе будет только хуже.
— Не могу, Камаль, — ответила Сара, глядя в умоляющие глаза египтянина. — Я должна довести свое дело до конца, хотя бы ради дяди, похищенного нашими врагами. Я надеюсь его освободить. Но ты вправе покинуть нас. Никто тебя за это не…
— Камаль остается. Он будет вместе с Сарой Кинкейд и ее людьми, даже если еще прольется кровь и погибнут люди. Спокойной ночи, миледи.
С этими словами проводник покинул каюту. Он был явно разгневан, и у Сары появилось чувство, что она совершает ошибку. И все-таки отступить она не могла. Уже принесено так много жертв. Неужели все напрасно?
— Нет, — тихо сказала она и подошла к чемодану.
Открыв его, она в задумчивости вытащила кожаную кобуру, а из нее — тяжелый револьвер, принадлежавший отцу, — «кольт-фронтье» образца 1878 года, его округлая перламутровая рукоятка была будто создана для ее руки. Привычным движением Сара открыла барабан и принялась вставлять в него патроны. До сих пор она предоставляла инициативу противнику, лишь реагировала на его действия и позволяла диктовать условия игры. Настало время изменить ее правила. Сара Кинкейд была к этому готова.
Глава 6
Дневник экспедиции
25 декабря 1883 года
«Мы покинули „Египетскую звезду“ вскоре после восхода солнца и под охраной эскорта капитана Хейдна, встретившего нас в Эль-Минье, двинулись в Техна-эль-Джебель, маленький, граничащий с пустыней городок, известный в древности под названием Дехенет. В местном караван-сарае нас должны ждать верблюды, носильщики и опытные подсобные рабочие, уже принимавшие участие в раскопках, проводимых „Египетской лигой“.
Настроение подавленное; капитан Хейдн пытается играть роль преданного служаки; сэр Джеффри и Мильтон Фокс за все утро, кажется, не проронили ни слова. Невозможно представить себе, что дома, в далекой Англии, празднуют Рождество, а мы вынуждены оплакивать потерю спутника и друга.
Дю Гара похоронили утром. Мне было очень трудно решиться на предание его бренных останков чужой земле. Но разумеется, выбора не было. Я как никогда исполнена решимости разгадать загадку „Книги Тота“. Вот теперь я действительно готова, хотя Камаль и придерживается другого мнения и хотел бы повернуть назад.
Что привело нас сюда — судьба или собственная воля? Уже не знаю. Все неясно, все плывет, все взаимосвязано друг с другом, но мне пока не удается распутать этот клубок. Однако я должна выполнять свой долг, и с пути, на который мы вступили, не свернуть. Слишком велики уже принесенные жертвы…»
Караван-сарай, Техна-эль-Джебель, 25 декабря 1883 года
— Боже всемогущий, да что же это такое?..
Джеффри Халл даже застыл от изумления. Стюарт Хейдн и Мильтон Фокс также были немало удивлены, когда на двор караван-сарая вошла Сара Кинкейд — не та женщина, что плыла с ними на пароходе. Платье Сара сменила на светлые узкие брюки для верховой езды, туфли — на кожаные сапоги почти до колен. Костюм довершали белая блуза с широкими рукавами и жилет из мягкой козьей кожи, а вместо шарфа и шляпы на шею она повязала белый платок, какими от солнца и песка защищаются в пустыне бедуины. На носу дерзко торчали очки с круглыми темными стеклами. Длинные волосы Сара затянула на затылке. Однако более всего ее спутников поразило то обстоятельство, что английская леди вооружена.
К широкой кожаной портупее типа «сэм-браун», явно позаимствованной из амуниции британской армии, была прикреплена кобура, из которой торчала рукоятка револьвера американского образца. Профессиональным взглядом Хейдн сразу определил модель — «кольт-фронтье», что являлось надежным оружием; обращение с ним, однако, требовало немалого умения. Слева на поясе висел охотничий нож, его круглая рукоятка и зазубренное лезвие также наводили на мысль о заокеанском происхождении. Подобная атрибутика никак не пристала даме. И на лицах мужчин выразилось глубочайшее изумление.