— Ты чего? — хрипло спросила Катя.
— Чего-чего… Пидор их какой-то выкинул, вот чего, — мрачно отозвался Вадим. Где там то такси?
— Это понятно, кто ж нормальный котов выкидывает, — проворчала Катя согласно. — Что тебя так удивило-то? Постоянно выкидывают. Или из окон такси не видно?
— Ничего ты не шаришь, Скворцова, — фыркнул он. — Это не новорожденные. Он поигрался, вырастил, и выбросил. Или она. Не просто сразу, потому что не нужны, а специально подождал. Может, дети игрались, или еще чего. Нормально вообще? — такие люди Вадима бесили, как ни странно. Котов ему вообще всегда было жальче, чем людей. Люди сами себе устраивают неприятности, сами управляют своей жизнью. А вот эти чего? Они ни на что не влияют, только и могут сидеть в коробке и пищать.
Катя вздохнула и молча посмотрела на него со странным выражением лица. Потом заметила:
— Только выкини они новорожденных, они бы до нас не дожили. Умерли бы от голода и холода, и выбросил бы их дворник, как мусор. Так что пусть уж лучше от подрощенных избавляются — их хоть спасти можно.
Вадим не нашелся, что ответить. Сложно спорить, когда оба по-своему правы. Так и ждали такси молча, а когда машина приехала, он забрал у Скворцовой коробку, и сел на заднее сиденье. Девчонок часто укачивает, а впереди с этим бороться удобнее. Мать всегда вперед садилась, говорила, иначе тошнит сильно. Катя не спорила и даже снова вернула ему коробку, осторожно-осторожно, как величайшее сокровище. Когда он их укрыл, она сразу забрала обратно, а тут вернула.
Водитель попытался было возбухать, что коробку надо в багажник поставить, но наткнулся на очень мрачный взгляд пассажира и почему-то замолк. Впрочем, когда они выходили из машины, Вадим сунул ему лишнюю купюру — за беспокойство, так что расстались они в целом в ровных чувствах друг от друга.
А потом была клиника, осмотры, оплаты, и боги знают, что еще. Проторчали они со Скворцовой в ветеринарке часа три, не меньше. И с каждым мгновением, проведенным там, её взгляд теплел, и она становилась какая-то совсем другая. Более родная, более близкая. Пока ждали, когда освободится терапевт, даже сказала:
— Надо же, Туманов, ничто человеческое тебе и правда не чуждо. Никогда бы не подумала, что ты настолько любишь котиков. А что потом с ними делать будем? Им ведь надо где-то жить.
Они сидели рядом на диванчике для посетителей, в будний день клиника была почти пуста, только в углу рядом с аквариумом с единственной золотой рыбкой, смирно сидел и дремал белый с коричневым пятном лабрадор. Молодой лохматый парень в капюшоне, видимо, хозяин, дремал с ним рядом и периодически поглаживал по голове, шепча собаке что-то успокаивающее.
— А потом я их отвезу одной моей знакомой. Она волонтерит, помнишь, я в машине разговаривал — это я с ней созванивался. Согласилась принять наших страдальцев, если я сам буду пристраивать. Надо будет подумать, кому предложить, что сказать, кто нормально отнесется, но я организую. Главное, чтоб щас врач не сказал, что они чем-то заразным болеют. Но не должны бы — мелкота от домашней явно кошки, это даже я вижу, — ответил Вадим.
— Домашние кошки всякие бывают, — заметила Катя. — Не обо всех заботятся и берегут, не все вообще понимают, что животные — живые.
— И от меня ты такого не ожидала, я в курсе, — усмехнулся он.
Катя пожала плечами, и, наверное, в сотый раз посмотрела на маленьких обитателей коробки. На удивление, всё ещё совершенно сухой. Закрадывалось подозрение, что кто-то из спешащих по своим делам прохожих, проходивших мимо них, пока ждали такси, мог бы быть виновником появления котят на улице. Потому что они не успели ни использовать свою коробку как лоток, ни намокнуть от моросящего осеннего дождя, что периодически то начинался, то заканчивался. Зато Катин взгляд всё теплел, и теплел.
Еще раз он потеплел, когда пришла молодая улыбчивая женщина — ветеринар. И спросила:
— Это вы к нам с котятами? Как зовут?
А Вадим неожиданно ответил:
— Рыжий — Осень, Сенька, полосатый — Оскар, а черно-белую девочку я Бандиткой назвал. Так и запишите.
Катя хихикнула. Словно только в этот момент до конца поверила, что ему правда нравятся котики, и он не просто так сюда приехал. Должно было быть обидно, но… по большому счету, кто тут виноват? Сам и виноват. Это буквально эхом проскальзывало сквозь реальность воспоминания, хотя тогда Вадим так, конечно, не думал. Просто чувствовал тоску и раздражение, потому что девчонка ему нравилась, но уродилась совсем не того круга. И никому бы не понравилась, кроме него.