Любимый снова сел на своё место, и Катя перевела взгляд на него. Он обещал что-то интересное о себе рассказать. Значит, он теперь ей больше доверяет, правда? Что-то для него изменилось в ней. Катя больше не куталась в плед. Зачем, лето на дворе, и так довольно тепло. Вадим ласково ей улыбнулся, поправил очки и сказал:
— Да, начнем сначала. Я не болел, как ты, это вышло случайно и на самом деле нелепо…
***
Вадим попал в аварию. Он решил поездить по старым дорогам, погулять по заброшенным деревням и посмотреть, что там и как. Хотелось отдохнуть от одногруппников и приятелей, которые как раз не хотели никуда «в такую холодрыгу». Точнее, хотели, но в бар или на дискотеку, посмотреть на хорошеньких девок, потанцевать, выпить пива. А ему в этот раз ничего такого не хотелось. Напротив. Его как магнитом тянуло в глушь под Петербургом, и чем заброшеннее, тем лучше. Отец на эту идею хохотнул, пожал плечами и бросил:
— Что, неужто гены прабабки проснулись и потянуло в родные болота?
— Гены прабабки? — не понял он. — Па, ты что, опять в гараже бахнул стопарик, пока мама не видит?
— Да я стекл как трезвышко! — фыркнул отец. — И трезв как стеклышко. И вообще чист, словно слеза младенца, хоть прямо сейчас на гаишника дыши во всю грудь. Слухи про бабку твоей матушки ходили во времена нашей молодости, что она — внучка ведьмы болотной, и сама на болота уйдет, честной люд в жиже топить. Глупости это всё, конечно, суеверия, но вроде как её какую-то совсем древнюю родственницу даже сожгли, подозревая в том же самом. Это при том, что на Руси ведьм жечь не принято было, наоборот, скорее, дураков самосжигающихся из огня тащили. Но вот Феклу удостоили честью. Или Ефросинью? Или Прасковью? Черт его знает, как её звали, у мамы спроси, её родственница. Но жила она как раз в той глухомани, куда тебя потянуло. Вот и говорю, гены прабабки взыграли, не иначе.
— Звучит как какой-то сказочный бред, — поморщился Вадим. — Не, пап, я просто один хотел побыть. А мать мне все мозги сожрёт, если я не скажу, куда поехал. Вот, тебе говорю.
— Чтоб не отговаривала? — понимающе усмехнулся отец.
— Шаришь, — вздохнул сын. — Ну, я поехал?
— Давай. Но допоздна не шатайся, там места дикие, застрять можно. И если вдруг чего — звони, подъеду.
Вадим кивнул и с отцовского «благословения» сел в машину. Пока вокруг были обжитые места, он ловил себя на мысли, что люди его раздражают. Всё как-то мелко, шумно, суетливо. И никакого счастья — одна мишура. Вот что толку от того, что ты выпьешь пива вечером в баре? Похмелье, потраченные деньги и никакой пользы от собственной жизни. Ни себе, ни кому-либо ещё.
Он и сам не знал, почему в голове крутятся такие мысли. Обычно Вадима вполне устраивал простой и веселый отдых с друзьями. Некстати подумалось, что и Катя наверняка согласилась бы — нет в пьяных обжиманиях никакого веселья, так, способ убить время с особой жесткостью. Но вместо Кати была Лара, а её всё устраивало. Лариса его сегодня тоже раздражала. Даже звонить ей не стал: если узнает, куда он поехал, будет как мать. Выжрет весь мозг за то, что он дурью какой-то мается, а мог бы сходить с ней потанцевать и не только.
На самом деле, Лариса ему и как любовница уже надоела. Слишком капризная, жадная до внимания и избалованная. На секунду он представил, что было бы, если бы на её месте была Скворцова. Надоело бы ему также быстро? Но если он начнет встречаться с такой мышью, его засмеют все друзья. Перестанут звать с собой, будут глумиться. Разве оно того стоит? Вадим пытался себе это представить и понимал, что нет, оно того не стоит. Скворцова — просто симпатичная девчонка в бабушкином тряпье, и ничего больше. Она вряд ли так уж сильно отличается от Ларки, просто он сам себе её запретил, вот и тянет.
Так Вадим думал, пока просто ехал в сторону деревень, периодически останавливаясь просто погулять. Первым делом он поехал в деревню Луги. Ехать прилично, аж два часа от культурной столицы, но его упорно тянуло в необитаемую глухомань, и он не стал сопротивляться этому странному желанию. Там он бродил не меньше часа, вслух рассуждая о том, что хоть эта поездка и не имела никакого смысла, а всё же что-то ему принесла. Какую-то гармонию с собой.
В наушниках звучала музыка, Вадим был уверен, что ему ничего и никто не помешает — других желающих погулять по заброшенным местам не было в это время, так что можно было побыть в на удивление живой тишине, и вдохнуть полной грудью свежий воздух. Пройтись по изрядно заросшим старым тропкам, попробовать представить, кто жил в ныне необитаемых домах. И всё, казалось, было хорошо.