— Почему? — спросил Аарон у сына.
— Он был предателем.
— Ты хочешь сказать, что он был из нашего народа? — Голос индейца прозвучал громче, его наполнили страх и боль.
— Он был предателем, — повторил Тень Любви. — Он вывел полицию на Блуберда.
Аарон вскочил на ноги, обхватив руками голову и сжимая ее.
— Нет, нет, нет, нет…
— Его звали Желтая Рука, из Форт-Томпсона, — сказал парень.
— Я слышу голоса, — застонал Аарон. — Предки Желтой Руки были свободными воинами. Они умирали за нас, а теперь мы убили одного из их потомков. Они кричат…
Тень Любви встал и плюнул в реку.
— Человек — это всего лишь человек, и ничего больше, — заявил он. — Кусок гнилого мяса. Я пытаюсь сохранить вам свободу, а вы даже этого мне не позволяете.
Билли Худ никогда не мог спать в чужом спальном мешке. После тяжелой ночи он проснулся задолго до восхода, чувствуя, как отчаянно болит шея. Вороны и Тень Любви спали, а он выбрался из палатки, зажег фонарь, стараясь не шуметь, отправился в лес, вырыл ямку и облегчился. Закончив, он забросал ямку землей и начал собирать хворост.
Вдоль линии воды выстроились настоящие заросли мертвых деревьев. Худ собрал с десяток поленьев, длинных и толстых, как предплечье мужчины, и принес в лагерь. При помощи веток и тоненьких палочек он развел костер в форме вигвама высотой в фут, раздул огонь, дождался, когда он разгорится, и бросил более толстые поленья, а сверху поставил стальную решетку. Вороны держали в своем грузовике голубой эмалированный кофейник, внутри которого находилась банка растворимого кофе. Он достал его, наполнил водой из кувшина, положил кофе и поставил на решетку.
— Проклятье, — Аарон Ворон зашевелился. — Ничто так не пахнет, как кофе, приготовленный на свежем воздухе.
— У меня тут пара кварт, — сказал Билли.
Аарон выбрался из палатки. Он был в футболке с горлышком в форме буквы «V» и зеленых шортах.
— Чашки в холодильнике, в кузове грузовика, — сказал он.
Билли кивнул и пошел за посудой. Аарон посмотрел на восток, но солнца еще не было видно. Он принюхался. Утренний воздух пах росой, и речным илом, и горячим кофе. Когда Худ вернулся, Сэм и Тень Любви начали просыпаться в своих мешках.
— Джон уже должен быть в Брукингсе, — сказал Билли.
— Да. — Аарон снял прихваткой кофейник с огня и налил две чашки. — И что ты собираешься делать?
— Поеду домой, помоюсь, может быть, немного посплю, затем съезжу в Бемит, повидаю Джинни и дочку. Я тебе позвоню, — ответил Билли.
— Ты подумал насчет Милуоки? — спросил Аарон.
— Всю ночь, — Билли сделал глоток обжигающего кофе и посмотрел на Аарона поверх чашки. — Я смогу это сделать. Парная помогла.
Аарон оглянулся на парную.
— Пар всегда приносит облегчение. Он бы и рак лечил, если бы в это поверили.
Билли кивнул, а через пару мгновений сказал:
— Похоже, Тени он ничего не приносит. Не обижайся, Аарон, но мальчишка безумен.
Глава 11
Телефон разбудил Лукаса когда не было и шести.
— Дэвенпорт, — со стоном произнес он.
— Это Дел. Билли Худ только что вошел в дом.
Лукас сел на кровати.
— Вы уверены, что это он?
— Абсолютно. Он подъехал, выбрался из машины и вошел внутрь, прежде чем мы успели что-то сделать.
— Ты звонил Лили?
Лукас пальцем отодвинул занавеску на окне и выглянул наружу. Было еще темно.
— Она следующая в списке.
— Я сам с ней свяжусь. А ты найди Даниэля.
— Уже. Он сказал, чтобы мы действовали по плану, как договорились.
— А как насчет федералов?
— Парень, который тут сидел, связался со своим центром.
Лили ответила после третьего гудка, ее голос был похож на скрипучие ржавые ворота.
— Проснулась? — спросил Лукас.
— Чего тебе нужно, Дэвенпорт?
— Решил позвонить, чтобы проверить, голая ты спишь или нет.
— Господи, ты с ума сошел? Сколько времени?
— Подозреваемый только что вошел в свою квартиру.
— Что?
— Я встречу тебя у отеля через десять минут. Максимум — пятнадцать. Почисти зубы, прими душ и беги вниз.
— Десять минут, — сказала она.
Лукас принял душ, натянул джинсы, трикотажную рубашку, хлопковый пиджак и был на улице через пять минут после того, как поговорил с Лили. Начался час пик: он ехал по Критин-авеню, по большей части против движения, промчался на красный и дважды едва успел проскочить на зеленый свет. Он выбрался на шоссе 1-94 и остановился у отеля Лили через двенадцать минут после того, как повесил трубку. Ротенберг выходила из дверей, когда он нажал на тормоз.