Он ошибался.
В этот день он затеял частичную инвентаризацию комплектов зимней одежды. Забрался на соответствующий стеллаж, стал перебирать барахло – занятие неспешное, умиротворяющее… Позволил себе даже иронически пофилософствовать: думал ли он, будучи успешным бизнесменом, что когда-нибудь будет испытывать истинное удовольствие, сидя под крышей полутемного ангара и перебирая ватники, теплые штаны и шапки! А ведь и вправду удовольствие, ничего не скажешь.
Но его пресек отчетливый скрип входной двери. Андрей выглянул в проем: бог мой, Доктор с Беркемом!
Он проворно соскользнул со стеллажа, устремился к входу. Кротов заметил это, безмолвно сделал краткий жест, и его спутник, тоже молча кивнув, повернул обратно, вышел и прикрыл за собой дверь.
– Здравствуй, – сказал Вячеслав Ильич.
– Здравствуйте, – почтительно ответил Тропинин.
Кротов взглянул на него так, что Андрею стало немного не по себе.
– Есть разговор, Андрей.
Это прозвучало почти как ультиматум.
– Серьезный? – Андрей не собирался шутить, но «смотрящему» эта реплика показалась легкомысленной. Он тяжело посмотрел на собеседника:
– Уважаемый коллега! Никогда не задавайте лишних вопросов. Это в нашем деле очень важно. Ладно, все, закрыли тему. А разговор настолько серьезный, что этого ты себе, похоже, пока не представляешь.
Андрей испытал неприятное томление. Мысль сразу же метнулась к прошлому, к тем дням, что вместили в себе его, Андрея Тропинина, счастье и проклятие… и не ошиблась.
– В вашу жизнь, Андрей Павлович, – вновь зловеще перешел на «вы» Кротов, – вернулся ваш старый знакомый.
– Студенецкий, – усмехнулся Андрей всепонимающей усмешкой.
– Он самый. И не с подарком к летнему сезону… Вижу, не удивлен. Но сейчас, думаю, я тебя удивлю. Давай-ка присядем, минут десять у нас есть.
4
Для экстренной связи между формальным и неформальным владыками зоны существовал ряд условных сигналов, о которых знали только трое, и ни одна живая душа больше: триумвират «начальник» – «кум» – «смотрящий», то есть полковник Кузьменко – подполковник Громаков – доктор экономических наук Кротов. И было это совершенно как в шпионских триллерах: место машины начальника на стоянке, те или иные объявления на информационном табло… Несведущему человеку ни за что не догадаться.
Так вот в одном из своих свободных странствий по зоне Доктор увидел такой знак и понял, что предстоят события.
Начальник ИК-238 полковник Анатолий Федорович Кузьменко был старый волк тюремных чащоб, прошел все стадии служебной иерархии, начиная с вертухая на вышке. Восемнадцатилетним пацаном из украинской деревни он попал на службу во внутренние войска, ну а поскольку «хохол без лычки…», скажем так, никто, рядовой Кузьменко через год стал младшим сержантом, еще через год остался на сверхсрочную… ну а дальше, познав на себе промежуточные титулы прапорщика и младшего лейтенанта, вышел в полноценные офицеры. И своим горбом допер до полковника, прекрасно понимая, что генералом ему никогда не стать.
Надо признать, что при всей своей проницательности Доктор недооценил Кузьменко. Службу и сложности человеческих отношений в столь сумрачных условиях тот знал от и до. Умел выстраивать эти отношения так, что в колонии царил… ну если не мир, то хотя бы перемирие. В оперативной же работе, сам прослужив в «кумовьях» более десятка лет, мог дать сто очков вперед кому угодно. И потому от своего зама по оперчасти требовал лишь двух вещей: полного доверия и жесткого контроля за мероприятиями, проводимыми им самим. Первого из своих замов, вздумавшего было артачиться и проявлять самостоятельность, Кузьменко умело выжил из колонии, причем на повышение, а прибывший на замену Громаков, мужик неглупый, но без стержня в душе, быстро понял здешние расклады, понял, что под крылом полковника он приживется неплохо… словом, они поладили.
И со «смотрящими» Кузьменко сумел наладить контакт, что с Жорой Донским, что с Доктором – людьми абсолютно разными. С Жорой, не давая ему спуску, Анатолий Федорович стремился быть абсолютно честным. Что обещал – то делал, а чего сделать не мог, того не обещал. Мог обещать и неприятности, и делал их. Но никогда – исподтишка. И добился того, что старый рецидивист стал испытывать к «хозяину» нечто вроде уважения… С Доктором, человеком совершенно иного склада, и отношения сложились иные. Кротов, не отягощенный всякими воровскими кодексами, вел себя как бизнесмен или политикан, ну и полковник в ответ действовал так же – два деловых партнера, да и только.