Однако Лоутон сообщил, что уже увидел все желаемое, и мы можем возвращаться.
— Я заметил, у вас очень интересная манера игры… — сказал он, когда мы поднимались на эскалаторе к набережной. — Вы как бабочка: вьетесь, вьетесь над цветком прежде чем сесть. А потом — хоботок в нектар и упорхнула… За вами всегда забавно наблюдать, когда мы за игорным столом…
— Вам надо было идти в зоологи… — буркнула я.
— Вы думаете? — не поверил американец.
— Ну да. То «дельфинчики», то бабочки…
— Да и вы, как мне думается, не на своем месте. Вам бы в ВПРУ служить, а не по казино с кабаками шляться…
Он попал в болевую точку. На очистившееся голубое небо моего настроения снова набежали тучи:
— Служи я в ВПРУ, — медленно сказала я сквозь зубы, — я не увидела бы и сотой доли того, что вижу теперь…
— Что, например? — продолжал доставать меня Лоутон, ехидно посмеиваясь (сволочь!). — Прокуренные рожи махинаторов и пьяных богатеньких стерв?
— Одну из таких р-р… физиономий… я вижу уже пятый день. И что-то она тоже не особенно спешит в Управление! И знаете, почему?
— Ну, наверное, потому что мужчине труднее туда пробиться? — беззаботно откликнулся он.
Мужчина! Я чуть не фыркнула, но сдержалась. Не стоит уподобляться ему в выборе средств для оскорбления…
— Нет. Потому что в Управлении надо работать, а вы уже тысячу лет сидите у нас на шее!
Лоутон захохотал, да так, что мне подумалось: ни за что не буду стучать ему по спине, если поперхнется и закашляется — пусть сдохнет! Даже если после этого я распылюсь на атомы как косвенный виновник его смерти.
— Ну-ну! — наконец вымолвил Дик, тыльной стороной кисти вытирая навернувшиеся на глаза слезы.
Торговцы — а только они и начали деятельность на сочинских улицах в столь ранний час — изумленно оглядывались на нас.
На самом деле, я знала, что права. В бытность мою сержантом спецотдела разве могла я помышлять поиграть в орбитальном казино или выпить коктейль «Млечный Путь» в орбитальном ресторане? Там, конечно, особенно не разойдешься и много не срубишь — как потом удирать, если что-то пойдет не так? — но отдохнуть с шикарным видом на Луну в гостинице «У Селены» в обществе симпатичного и неутомимого приятеля можно превосходно. Кстати, именно это я и планировала сделать в конце сезона, объездив за лето все «злачные» места Черноморского побережья и даже Крыма. Не попадись на моем пути… эх, да что теперь говорить! Вот уж помеха так помеха, не ожидала…
Мои угрюмые размышления перебил странный шум.
Мы поднялись со взморья, и перед нами была большая площадь-амфитеатр, где частенько происходили всевозможные представления. Сейчас, в половине восьмого утра, городская площадь была забита людьми. Что-то ненормальное…
Кроме того, множество машин местного Управления подсказывали, что органы отреагировали на какую-то акцию и прислали для оцепления отряды ВО и ПО. Значит, это акция политического характера. Митинг? Забастовка? Что-то в последнее время не сидится народу на месте…
Мы остановились поодаль, в тени сверкающих восковых листьев магнолии. Вскоре мне стало понятно, что это за сборище. Я увидела на большой скене любительски скроенное голографическое изображение капустного кочана с торчащей из его середки головой румяного ребенка.
— «Капустники»… — озвучила я свою догадку.
Дик приложил руку щитком ко лбу. Он тоже заметил голограмму и согласился со мной.
Значит, снова начали беснование… Я покачала головой. Мы еще учились в Академии, когда нас с Полиной забросили наблюдать за такими же вот поборниками отмены временной стерилизации. Нет, я, конечно, ретроградка, но не до такой же степени! И не в этом вопросе!
«Капустники», а если по-научному, то антирепроблокисты, выступали против принудительной обратимой блокировки функций размножения у гуманоидных существ Содружества. Хотя Конвенция по правам человека одобрила это еще триста лет назад, с появлением первых же инкубаторов — изобретения профессора Муравского, женского избавителя, — а Организации по Контролю Рождаемости (ОПКР) и Контроля Генетических Операций (ОКГО) — поддержали статью. Иными словами, репроблокада была негормональной операцией, которую проводили на третьей неделе жизни вне «реторты» у всех без исключения особей обоих полов. Впоследствии человек, по достижении психологической и физиологической зрелости обдуманно желая продлить свой род, всегда мог обратиться в ту же ОПКР, пройти тесты, внести подтверждающую (хоть и сравнительно немалую) сумму и отправиться в любой из понравившихся инкубаторов с выданным ему разрешением.