— Че-е-ерт возьми! — протянула гречанка, заслоняя лицо щитком из ладони. — Ни хрена се! Полина, ты себе…
В ту же секунду рука Буш-Яновской отдернула ее к пешеходной части.
Несмотря на знаковые запреты, мимо Фанни со свистом пронесся гравимобиль.
— Местные! — проворчала догнавшая коллег Александра Коваль. — Куда спешат?..
— На тот свет, — буркнула Паллада.
И едва прозвучал последний слог, со стороны перекрестка двух шоссе донесся грохот. Тут же весь космопортовый городок взорвался воем всевозможных сирен — полицейских, медицинских, пожарных.
Гравимобиль на всей скорости въехал в поворачивавший транспортер. Судя по виду легковушки, врачи ее водителю были теперь не нужны…
Фанни пожала плечами и уселась в подъехавшую к парковке служебную машину.
— Ну вы, сержант, как скажете, так будто припечатаете… — Александра опасливо улыбнулась и торопливо прикрыла рот, когда Паллада с неприязнью взглянула на ее неэстетичные зубы.
На Колумбе всего два материка: в Западном полушарии — Фракастор, в Восточном — Фетас. Это царство вечного лета. В отличие от Земли, полюса Колумба свободны ото льда, зато существовать на его экваторе невозможно: это выжженная пустыня, вид которой при первом спуске разведзонда отчасти напомнил бывалым космонавтам меркурианские ландшафты. Большая часть территории Фракастора, ныне населенной, находится в полярной и приполярной зонах Севера. Такая же выгодная ситуация и у Фетаса — тот ближе к Югу, но на другой стороне Колумба.
Наши агенты высадились во Фракасторе, где по ориентирам Палладаса был спрятан контецнер с веществом перевоплощения.
Гречанка мрачно закурила и никак не прореагировала на предупреждение Буш-Яновской о том, что в Даниилограде им нужно быть через двадцать минут. По земному, разумеется, исчислению. Потому как со здешними бешеными светилами установить определенное время суток невозможно: в этих широтах почти круглосуточно царит день, равный полугоду. А год на Колумбе, если учесть то, как планета лавирует между танцующих парами Касторов, равен тридцати тысячам земных лет. Поэтому — стоит ли удивляться?
В самые «темные» часы местной ночи, когда кажется, что вот — наконец-то! — можно отдохнуть от вечного сияния, на небо выползают две луны, Империум и Доминикон, естественные спутники Колумба…
Колумбяне шутят, что если в раю света еще больше, то они согласны остаться здесь.
— А это еще что? — Фанни, чрезвычайно деятельная после долгого перелета и принудительного гиперпространственного сна, уставившись в окно, ткнула водителя в плечо: — Сержант, ну-ка тормозни!
Буш-Яновская не успела проронить ни слова, как гречанка выскочила из остановившейся машины и в три прыжка оказалась около странных людей, которые толпились вдоль зданий.
Сами дома были вызывающе огромны, с непривычной для земного взгляда архитектурой — сплошные прозрачные арки, в коих, словно жидкость в реторте средневекового алхимика, во все стороны циркулировали кабины лифтов, напоминающие шарики ртути. Бессистемные же группы людей, обосновавшихся на тротуарах рядом со стеллажами, заваленными чем-то разноцветным, смотрелись на их фоне словно мезальянс между юным женихом и престарелой невестой.
— А действительно — что это? — наконец поинтересовалась и Александра Коваль.
Лейтенант была весьма озабочена предстоящей миссией, чтобы замечать то, что творится вокруг. Прилет на совершенно незнакомую планету не нарушил ее настрой, но вот Фаина выбить из колеи — сумела.
— Как — что?! — удивился сержант, явно — местный уроженец: его внешность и повадки чем-то неуловимым отличали его от приезжих. — Торговые ряды…
Тем временем гречанка вклинилась в самую гущу народа, протолкалась к прилавку и, ухватив какой-то красновато-желтый шарик, стала его разглядывать и нюхать. Причем даже на расстоянии было видно ее неподдельное изумление:
— Буш-Яновская! — завопила она, поднимая шарик над головой, а вокруг нее уже суетился растерянный продавец. — Это персик, Буш-Яновская! Это настоящий, живой персик, Буш-Яновская! Это рехнуться можно, Буш-Яновская!
Торговец и окружающие не знали, кататься им со смеху, наблюдая за чокнутой дикаркой, или вызывать полицию.
Тем временем Фанни переключила свое внимание на другие фрукты и овощи, криками восторга информируя сидящих в машине коллег о своих открытиях:
— Лейтенант! Капитан! Черт возьми! Это же манго! А этого я вообще не знаю! Яблоки! Не синтетика, не в супермаркете, не из теплиц! Бананы! — она размахивала желтой связкой с видом древнего шамана, служащего какому-нибудь фаллическому культу. — Oh-h-h my got! Они все живые и дешевые, как черт знает что! А какой аромат, будь я проклят… та… проклята!