— Зона недоступности?
— Не знаю, Поля. Джо не бывает в зоне недоступности…
— Да и ты не так уж часто бываешь на Колумбах, знаешь ли! Достукивайся.
Однако связи не было. Фанни устало свернулась клубочком на кушетке в кабинете Алоизы Монтерей. Майор только-только подошла.
— Джо не выходит на связь… — дрожа от слабости, проговорила гречанка из-под локтя, под который, как под крыло, спрятала свою многострадальную голову. — Не знаю, что случилось. Другого канала у меня пока нет…
— Тебе надо отдохнуть…
— Капитан права, вам надо отдохнуть! — поддержала Полину Монтерей. — Контейнер теперь под надежной охраной, вам не о чем беспокоиться…
Паллада поднялась, взяла под руку напарницу и, не прощаясь с хозяйкой кабинета, вывела в рекреацию. Полина заглянула в Фаинины мутноватые голубые глаза.
— Поля, в Золотом у нас еще есть дело. Если ты помнишь.
Буш-Яновская тяжело вздохнула…
5. Глава «Подсолнуха»
Созвездие Козерога, планета Клеомед, поместье Эммы Даун-Лаунгвальд. 12 июля 1001 года.
Хуже и не представить удела, чем быть личным парикмахером Эммы Даун! Лизбет убедилась в этом на собственном горьком опыте. Но такова уж судьба у искусственно созданных существ, к коим она принадлежала…
…Не так уж часто выпадает свободная минутка, чтобы позволить себе вот эдак посидеть в шезлонге на веранде и полюбоваться закатом. Пока эта… как ее?.. скакала вокруг хозяйки с расческой и феном в руках, Эмма наслаждалась последними деньками теплой клеомедянской осени.
Назойливо жужжащая муха была предтечей главного нарушителя спокойствия — пухленького, похожего на детский волчок Карла Кира. Коротенькие ручки даже не могли плотно прижаться к толстым бокам бизнесмена. Лизбет исправно продолжала свою работу, но хозяйка уже не получала никакого удовольствия от осторожных прикосновений парикмахерши.
Эмма Даун, родная сестра подполковника и шефа московского ВПРУ Лоры Лаунгвальд, почти с ненавистью взглянула на визитера. А он, словно не замечая, поедал развеселыми глазами ее роскошное тело, едва прикрытое для соблюдения приличий купальником.
Эмме повезло куда больше, чем младшей сестре. Она родилась без уродств. Некоторые — да тот же Кир, к примеру — и подавно считали ее эталоном женской красоты. В отличие от тощей астенички Лоры, Эмма была не просто полноценной женщиной, но еще и получила в наследство самые лучшие черты их предков — скандинавов. Сторонники Эммы (называть ее организацию оппозиционной террористической группировкой в Содружестве стали с подачи журналистов, сама она считала своих людей кланом) гордо величали свою предводительницу Валькирией.
Ей льстило, что в рядах клана «Подсолнух» бытует миф о предках Лаунгвальд, которые принимали самое деятельное участие в установлении ныне существующего строя — равноправия полов с некоторой доминантой женщин над мужчинами. Было так на самом деле, или это лишь красивая легенда, не знала и сама Эмма. Однако старшая сестра подполковника предпочитала верить в то, что сие — абсолютная правда. Ведь это отличная реклама! В последние годы Эмма в «пиаре» не нуждалась, ее оценили по достоинству и на Земле, и во всем Содружестве. А вот на старте спорная история об участии праматерей Лоры и Эммы в «войне недоступных» или «молчаливой войне» сыграла огромную роль в их биографии…
Мини-экскурс в историю новой эры.
Двести семнадцать лет после ядерного катаклизма Завершающей.
Горстки людей, которые сумели выжить на относительно безопасных территориях планеты, дичали с катастрофической быстротой. Те крохи культуры и информации, которые остались не сожженными в адском пламени, обесценились. Книгами Наследия разжигали стойбищные костры. Передаваемые из поколения в поколение вести о том, что где-то на Земле уцелели передовые лаборатории, также стали искажаться. Им перестали верить.
Здоровые женщины племен стали на вес золота — при том, что само по себе золото, вопреки набившему оскомину фразеологизму, потеряло свой вес в глазах землян. За двести семнадцать лет они получили возможность полностью вкусить «прелести» ощущения себя самками. Почет и уважение — безусловно. Защита со стороны мужчин — несомненно. Однако если женщина не была способна к репродукции или по каким-либо причинам ее животная функция была ослаблена, ради ее спасения никто не пошевелил бы и пальцем, окажись она в беде. Будь она хоть семи пядей во лбу, но закон племени — это закон племени.