На первый стук ответа не последовало. Нет, «эльфийка» на месте, его не отправили бы на операцию, не будь сведения абсолютно проверены. Значит, хозяйка номера просто заснула.
Сабуко постучал еще и почувствовал ее приближение. Джоконда Бароччи, женщина поразительной красоты и столь же опасная, сколь и прелестная, вот-вот окажется перед ним. Он поднял руку, зная, какого роста жертва, и не желая потерять ни мгновения. «Scutum» — прием, спасший многих оперативников, закрывал Сабуко надежной броней. Он уже не помнил, что среди коллег «щит» назывался и по-другому: «Благословение». Не помнил, а выполнить и наложить — смог. Велика сила подсознания, туда не доберется ни один медик!
Двери разъехались и…
…И Сабуко успевает сообразить только, что на него наброшен странный посыл. Пальцы нажимают пульверизатор, газ выплескивается в прекрасное лицо «эльфийки»…
И без того свободный от лишних мыслей мозг Марукани опустел. А Джоконда, невредимая, стояла над телом наемника. Впрочем, горе-исполнитель и не мог знать этого приема — «эмпат-парализатора», что срабатывал на человеке за счет присутствия у того аннигиляционного гена. То есть, весь урон, планируемый быть нанесенным жертве, полностью возвращался пославшему. Да, сила подсознания велика…
Этот прием был одной из главных «фишек» пси-агентов Софи Калиостро.
Тем временем Джо неторопливо довершила дело: с неженской силой затянув довольно крупного мужчину в номер, она пристегнула наручники к его вывернутым за спину запястьям. И лишь затем, стягивая маску со своего лица, проговорила в ретранслятор:
— Чез, вы мне нужны. Все трое.
Настолько спокойно, что приехавшие по вызову «эльфы» почти удивились, узрев представшую их глазам картину.
— Чезаре, ты отвезешь его к «контрам» в Нью-Йорк. Марчелло, ты сядешь и напишешь программу. Сколько тебе понадобится для этого?
— Для этого? — Спинотти задумчиво потыкал узким носком ботинка в ногу растянувшегося на ковре Сабуко и поскреб в бородке. — Смотря какой сложности…
— Он доставит мою фикшен-голограмму к заказчикам.
— То есть, правдоподобность минимальная?
— Средняя.
— Часов за пять управлюсь.
Тут вставил реплику Чезаре:
— У тебя четыре часа сорок семь минут.
— А почему не сорок восемь? — буркнул Марчелло, запихивая в глазное яблоко инфолинзу.
— О-ль-ля, сорок восемь, так и быть.
Тем временем Джоконда пообщалась по привату с генералом Калиостро и, получив распоряжения, снова подошла к своим ребятам:
— Порко, ну а ты займешься им самим. Тебе сколько понадобится, чтобы расколоть его? — она слегка прищурила глаза и сжала губы.
— Четыре часа сорок семь минут. Я «сделаю» Марчелло, — Малареда подмигнул приятелю.
— О'кей, приступайте. Так, Чез…
— Я!
— Меня не будет на связи, пока я совещаюсь с синьорой. Ни для кого. Проследи.
— С удовольствием, Джо. С удовольствием.
Чезаре любил оставаться «за главного».
А Малареда тем временем принялся освобождать захваченного в плен Сабуко из «паутины» эмпат-паралича.
Ровно через четыре часа сорок восемь минут Чезаре вывез арестованного из отеля. И ровно через четыре часа пятьдесят три минуты Марчелло активировал две голограммы: уплотненную, «сложную», фактически неотличимую от оригинала — Джоконды (это была повседневная заготовка именно на такие форс-мажорные случаи) и двойника попроще — Сабуко. Интерактивные «глюки» уселись в машину незадачливого наемника, и Малареда доставил их по адресу, выведанному у пленника. Дальнейшие действия и контакты обеих голограмм фиксировались «эльфами» посекундно. Сценарий прошел без накладок.
РАЗВЯЗКА (4 часть)
1. Договор с примадонной
Колумб, океан Феба, залив моря Ожидания, 15 июля 1001 года.
Прогнозисты обещали хорошую погоду на всю ближайшую неделю. Океан Феба был безмятежен, как студент после успешной сдачи последнего экзамена. Он блаженно вздыхал легким прибоем и подставлял почти незаметные волнышки ласкающим лучам Касторов. Каскады искр плясали на воде от берега до горизонта, слепили глаза и чаровали, повергая отдыхающих в какое-то расслабленно-бездумное состояние. Магия бесконечной синей стихии была столь сильна, что лишь немногие помнили о суетных земных делах…
Но кое-кто помнил.
Этот «кое-кто» очень внимательно приглядывался к одной из пассажирок большого прогулочного катера — очень полной даме неопределенного возраста, дорого одетой и кажущейся неприступной. И «он» точно знал, что неприступность эта обманчива.