Буш-Яновская поднялась и оглядела себя — руки, грудь, бедра. Щедрые солнца над Колумбом уже покрыли ее светлую кожу загаром, и кое-где стали проступать незваные веснушки. Что ж, искусство иногда требует в жертвы… красоту.
Их громадный трехъярусный катер с бассейнами, теннисным кортом и прочими ухищрениями, плыл в открытом океане, и без приборов Полине было не понять, удаляются ли они от берега по-прежнему, либо возвращаются назад, в Даниилоградскую бухту. «Да, когда еще доведется прокатиться на такой штуке», — мелькнуло сожаление, а сама капитан тем временем спускалась в каюту.
Она застала собеседниц в момент, когда Кармен с недоумением произнесла:
— Но ведь офсетная печать, насколько мне известно, довольно сложный процесс, Фая!..
Обе женщины — постарше и помоложе — воззрились на вошедшую Полину и замолчали.
— Полина? Я не ошиблась? Вы Полина?
Та кивнула.
— И ты здесь… — Кармен Морг всплеснула руками. — Девочки, но я переживаю, что могу вас подвести. Я ведь никудышная актриса…
— Не прибедняйся, тетя Кармен! Просто сделай это для меня, Алана и… во имя памяти мамы. Что касается «печати по старинке», этим займусь я. Все готово, вплоть до пластин. Их просто подменят в самый последний момент. И все, тетя Кармен. И все.
Полина села к их столику и плеснула себе сока, а затем небрежно бросила в бокал кубик льда.
— Это очень серьезное и запутанное дело… — пораздумав, снова засомневалась певица. — Это необходимо поручить опытному сотруднику вашей организации…
— Тетя, решение принято лишь исходя из того, что ты заслуживаешь огромного доверия… Принято там, понимаешь? — Фанни указала куда-то вверх.
«Н-да, «провокатор», как по писаному глаголешь! — Буш-Яновская коснулась губами ледяной жидкости, а затем исподтишка взглянула на подругу. — Тетка аж зарделась от блаженства. Ты льстишь, и лесть твоя убойна… Кармен теперь «твоя» с руками и с ногами. «Провокатор» — змеиная специализация, я всегда это знала»…
Ведь Полина таким вот взглядом — чуть-рассеянным, наполовину сквозь стеклянные стенки бокала — видела еще и то, что при этом делает Фанни. И немного завидовала.
Тоненький, еле заметный ручеек, почти ниточка, соединял сейчас сержанта и певицу. Он начинал свое течение из груди Фанни и вливался в грудь Кармен. И в тепле, в любви купалось сердце примадонны, обласканное якобы открытым сердцем опытного «провокатора».
А вот на более глубоком слое (о нем Полина могла только догадываться) происходило уже нечто другое. Упругий огненный 'щуп' аккуратно тянулся от переносицы Паллады ко лбу примадонны. Вот этого Фанни помнить и уметь уже не могла. Это вытравили из нее во время блокировки. Страшный прием, парализующий волю собеседника. Настоящее название этого приема — 'харизма'. Это вам не мягкая и нежная струйка сердечного 'обаяния' и даже не откровенное воздействие 'секси', срабатывающее лишь на существах полярных полов. 'Харизму' среди управленцев называют еще 'посылом подчинения'. Единственная мера против него — да как и против любого другого вмешательства — 'scutum', или 'щит'. Ясно, что Морг не только не владела этим, но даже, возможно, и не подозревала о наличии таких способностей у реальных людей. Хотя… хм… а этого 'секси' в ней самой еще достаточно. Видимо, в молодости она обворожила не один десяток, а то и не одну сотню мужчин…
Буш-Яновская усмехнулась, но ничего не сказала, несмотря даже на беспомощно-вопрошающий взгляд готовой подчиниться Кармен. И просто почуяла, как 'щуп' окунулся в незащищенный мозг женщины. Поведение певицы изменилось. Двиения стали немного вялыми, глаза остекленели. Но если не приглядываться — так и не заметишь. Теперь за Кармен будет все делать программа, втиснутая в нее Палладой.
Полина не ведала лишь одного. Фанни любила подругу покойной матери. Кармен была одной из немногих, к кому гречанка испытывала по-настоящему теплые чувства. Потому так долго и беседовала Паллада с Морг, чтобы просто-напросто не повредить самочувствию тетушки резким вмешательством. Потому и наматывала программу осторожно, как плетет паутинку маленький лесной паучок, и та потом блестит нависшими росинками на солнце, растянутая хитрым образом между ветвями. И в точности так же легко эта паутинка, разорвавшись, исчезнет без остатка — стоит лишь пройти между кустами. Но прежде она сослужит службу: поймает закуску для паучка. 'Приходи ко мне на ужин', - мухе говорил паук', - вспомнила Буш-Яновская любимую песенку Фаины.