— Хорошо, давай искать…
И она принялась бродить по комнатам, перешагивая раскиданные после обыска вещи. В какой-то момент Фанни вдруг заметила сидящую на подоконнике муху. Брюшко насекомого отливало сталью. Все стало понятно, в том числе и предосторожности Полины Буш-Яновской…
Паллада аккуратно огляделась. Такие же твари сидят на потолке… в углу… в простенке… Хорошо потратилось Управление на ее скромную персону… «Видеоайзы», да еще и дистанционно управляемые — вещь недешевая…
Краем глаза она заметила, что Полина небрежно подняла с пола старую-престарую детскую книжку сказок. «Волшебный клубочек» — гласило название на обложке…
Снова что-то вспыхнуло в памяти… Фанни подумала, что Каприччо, скорее всего, колола ей так называемую «сыворотку правды», к которой, помнится, у нее была высокая сопротивляемость. В конрразведотделе это любят. Не то чтобы «сыворотка правды» совершенно не имела на Фанни силы, нет. Таких людей не существует в природе. И этот препарат изобретен именно с той целью, чтобы выудить у человека сведения, которые, как ему казалось, давно и надежно забыты. Мозг не забывает никогда и ничего, в том и смысл «допинга», чтобы найти хитрые «пароли», снять блокировку и выпустить воспоминания на свободу. Люди по сути ничем не отличаются от компьютеров, роботов и биокиборгов. Только делают больше иррационального… Но после стольких дней (Фанни по приказу Лаунгвальд держали в «зеркальном ящике» почти две недели) мозг Паллады должны были разобрать на нейроны и вытряхнуть все, что могло там находиться. Тут им не помешали бы даже амнезия и склероз… Но блокировка не снята, даже наоборот, все запуталось еще сильнее. Ах да! Полина же говорила, что вещество в инъекциях достигает как раз обратного эффекта… Зачем? Помнится, Фанни и так изуродовали почти до предела этой блокировкой…
Полина по-прежнему стояла с книжкой в руках («Как памятник Рою Кретчендорскому!» — подумалось Палладе) и совершенно не собиралась помогать бывшей коллеге в поисках. Она лишь многозначительно похлопывала себя «фолиантом» по ладони. Внутри Фанни что-то всколыхнулось — как отзвук некоего воспоминания. Точнее — наплыв друг на друга двух воспоминаний, будто из различных сознаний.
Перед глазами сам собой возник образ красавчика-Сашки, объекта юношеской влюбленности Фаины. Были и записочки от любимого одноклассника, такие глупые признания с сердечками и чужими стишками о «розах и слезах»… Фанни стеснялась своей строгой мамы, но выбрасывать любовные послания было жалко. Приходилось прятать их в этой невинной книжке — толстая картонная обложка расслаивалась от старости, и между слоями без помехи входили дорогие сердцу листочки бумаги.
Второй «слой» воспоминаний: она берет книгу и заталкивает туда два малюсеньких диска-накопителя, а руки у нее… мужские.
Паллада взяла книгу, повертела так и эдак. Присутствие повсюду «мух»-соглядатаев смущало, приходилось тянуть резину, дабы все выглядело правдоподобно и не вызвало подозрений у Лаунгвальд:
— Моя любимая детская книжка… Может, забрать ее из этого свинарника?
Буш-Яновская испытующе смотрела на подругу, под правым глазом у нее слегка дрогнуло веко — словно она хотела подмигнуть.
— Сейчас все на накопителях… — продолжала Фанни, и в мозгу у нее все отчетливее проявлялась картина: она уже вспомнила все, что было за две, за три недели, за месяц, за два до сего дня. — А я с детства ретро предпочитаю… Маме тогда пришлось постараться, чтобы найти для меня эту книгу…
Паллада вздохнула, с тоской вспомнив и о матери, погибшей несколько лет назад в авиакатастрофе: она возвращалась с гастролей, произошел сбой в программе, что управляла самолетом, и… Потом говорили, что такое случается раз в сто лет… Отец, Алан Палладас, чтобы избавиться от боли, на целый год зашился в своей работе и почти не выходил из лаборатории. Странно, только сейчас Фаина вдруг четко осознала, что он пережил тогда. Они с отцом старались не разговаривать об этом, выжимать трагедию из памяти. И Фанни, с ее тренированной психикой, это удалось. А Палладасу… да, теперь она знала точно: отец не забыл…
Паллада сунула руку в зазор расслоившейся обложки и поняла, что связанная с Сашкой часть ее личной жизни стала достоянием папаши: поверх записочки приятеля лежали два диска информнакопителя — обычные малюсенькие ДНИ.
— Полина! Кажется, это оно…
Буш-Яновская в меру убедительно изобразила недоверие, но отобрала мини-диски у арестованной и немедленно двинулась к разобранному на составляющие компьютеру.