Давным-давно заброшенный завод этой ночью ожил. Сотни людей входили в громадные цеха предприятия и, получив то, за чем являлись, таяли без следа во тьме саванны…
— Давай, не учи, сам знаю! — вяло выговорил визави и с недовольством бросил соседу: — На черта только это нужно?
Спутник кивнул, посулив объяснить, и тоже забрал ампулу. Когда отошли, он сказал детине:
— Во имя Мора, прекратил бы ты тупить! Их в сотни раз меньше, но грязные ублюдки перемешали все расы. Только Великие знают, что делают. У нас нет такого, мы чисты, но некоторое время нам надо побыть их двойниками.
Здоровяк задумался и по окончании речи приятеля пробасил:
— Так вроде ж у нас и так находят настоящих двойников!
— Иных и находят, черт тебя дери. Для тех, чьи предки не успели изгваздаться в разврате с грязными обезьянами — находят. А остальных? У? Дошло? Накличешь на нас беду своими глупыми вопросами!
— Да не хочу я в эту… в обезьяну!
В возмущении намахнулся он, чтобы со всей мочи швырнуть о ржавый пол проклятую ампулу, но по два охранника вмиг повисло у него на руках.
— Ты что это творишь, рекрут? — орали со всех сторон. — Зачем тогда совался?!
А детина буянил и ревел:
— Да не знал я! Пустите, домой вернусь! Сами обезьянами становитесь! Еще бы в бабу меня превратить попробовали!
— Ну-ка, пустите умника, — послышался вкрадчивый, но тут же усиленный эхом голос. — И добавьте света, что у вас так темно?
— Добавить света! Добавить света! Это, сэр, чтобы не вызвать подозрений наблюдателей за спутниковыми данными… Свет же, ну!
Перед бунтующим детиной возник среднего роста, коренастый и с кусачими голубыми глазками тип, одетый по форме, прилизанный, опасный. Рекрут тут же и примолк, угодив под гипноз въедливого взгляда:
— Тебе у нас что-то не нравится? Вернуться хотим? Никто не уговаривает, но дорога эта в одну сторону. Ты контракт читал, когда подписывал?.. Впрочем, думаю, это было тебе не под силу, извини, рекрут. Ну так я тебя просвещу. Или, может быть, кто-то еще сомневается? Мы шли сюда, ведомые гением Мора, на благое дело, на спасение человечества. Мы шли сюда жить!
Он сделал паузу, и поначалу робкие, а после все более воодушевленные возгласы одобрения были оратору вместо аплодисментов.
— Назад пути нет. В контракте было прописано ясно! — он хлопнул на чугунный станок объемистую папку с пачкой бумаги листов эдак в сто. — Вот копия. Кому было недосуг прочесть дома — можете восполнить пробелы. Деньги, дома — да целый мир теперь будет взамен в вашем распоряжении. А ты, — прилизанный сумрачно глянул на детину, — истерики закатываешь. Или ты сомневаешься в великом учении Мора?
— Учение Мора безупречно! — скороговоркой выпалил тот и, выпущенный из-под прицела кусачих глазок, расслабился.
— Вопросы есть, рекруты?
— Вопросов нет! — ладным хором отозвались люди.
— Разбираем препарат и разлетаемся! И становиться будем теми, кем прикажут! Продолжайте!
И свет медленно угас
— А тебя я записал! — возле самого уха рекрута-буяна шепнул вкрадчивый голосок прилизанного.
Клеомед, город Эйнзрог, конец июля 1002 года
Бедняга Эдмон в изнеможении вытянулся на кровати:
— Нет, Феликс, этак я окончательно изойдусь на сопли! Придется все-таки рискнуть и топать к врачу, это не шуточки!
И мальчишку снова скрутил приступ лающего кашля. Ламбер Перье озабоченно потер светлую бородку и нахмурил фарфорово-белый лоб:
— Как же тебя, черт возьми, угораздило? — в сердцах бросил он.
Эдмон шумно высморкался в очередной платок:
— Это пусть он тебя возьмет, болван бездушный! Ты что, не знаешь, как нападают вирусы?
— Не у всех же родители медики! — съязвил мсье Перье, стараясь не дышать в сторону больного сына.
— У меня они не медики, но это элементарно и знать должны все! Сначала вирус прикидывается безобидной клеткой организма, такой же, как остальные, и проникает внутрь. Там он начинает с бешеной скоростью размножаться и показывает свое истинное лицо. Когда защита срабатывает, уже поздно, и ты заболеваешь.
— Нет уж, уволь, я не собираюсь заболевать. Выпей-ка еще жаропонижающего, смотреть на тебя страшно.
— Папочка выискался! — пробурчал мальчишка. — Да таких папочек…
Он поперхнулся, но средство, разведенное Ламбером в горячей воде, выпил.