— Что же она хотела сказать вам о каких-то непонятных воротах, Кристиан? Назвала ваше имя!
Я развел руками. Тут двери каюты резко разъехались, и внутрь вломился Чезаре Ломброни. Не обратив на меня никакого внимания, он что-то протараторил на итальянском языке. Джоконда подобралась и перевела для меня:
— Кристиан, на нас напали. Вызовите сиделку для Луиса. Это Нинель, она бывшая стюардесса, а мы с вами понадобимся в общей каюте, поэтому поспешите.
Нинель оказалась высокорослым «синтом» с такой же приветливой улыбкой, как у самй госпожи Бароччи. Она послушно уселась возле ванночки, временно приспособленной в качестве кроватки для малыша. Я ощутил, что сейчас Луису наконец хорошо, что страшное постепенно отходит в недоступные для обиходной памяти глубины сознания. Прикрыв глаза, я обратился к Создателю с просьбой оберегать этого ребенка в наше с Джокондой отсутствие, а потом направился в каюту «Инь-Ян». Над мальчиком распростерлись незримые крылья благословения монаха, и я знал, что они останутся там еще несколько часов.
В общей каюте собралось все командование. Одновременно со мной подошла и Лиза Вертинская. «Черные эльфы» сидели в сторонке на трансформировавшихся из стенной панели стульях. Витторио ускоренно грыз орешки, фонтанируя скорлупой, словно бешеная белка после зимней спячки. Марчелло и Чезаре, не отрываясь, следили за голограммой, которая транслировала сейчас то, что происходило за пределами нашего крейсера.
На расстоянии тридцати километров от нас держался вражеский военный катер. Как и мы, он завис на месте, выставив щиты и полностью потеряв возможность двигаться. Перестрелка напоминала старинную дуэль на пистолетах, разве только дуэлянты по окончании патронов могли бы еще по разу кинуть друг в друга незаряженными стволами наудачу. Когда Калиостро потребовал увеличить изображение противника, на борту судна высветилась эмблема Содружества: катер создали на Земле, а затем он попал в руки спекулатов.
Они же, не выходя на связь, не ставя ультиматумов, не приказывая сдаться, поливали «Ричард III» огнем. Об этом мы узнавали исключительно из данных на приборах, визуализировавших взрывы зарядов, отторгнутых мощным защитным полем крейсера.
— Полина, ты что скажешь как специалист?
Сумрачно окинув Дика взглядом сверху вниз, невысокая росточком Буш-Яновская развернула параллельную голограмму, на которой задрожала трехмерная схема вражеского катера.
— Катер системы SDX-78 выпущен в 978 году по заказу отдела обороны в Неваде. Особо уязвимы головная часть, — Полина выстрелила указкой в названное место на голограмме, — и собственно орудийный отсек. При этом в глухой обороне, как сейчас, SDX недоступен в течение пяти часов. Нам попросту не хватит арсенала проковырять их…
— А им? — уточнила Фанни. — Им хватит, чтоб проковырять нас, Поль?
— Пока, если судить по тактике, они просто валяют дурака, оттягивая время до прибытия более серьезной техники. И очевидна цель: не дать нам объединиться с экипажем «Цезаря», но и не погубить ни один из крейсеров. То есть, скоро им придут на подмогу.
Было видно, что майор прекрасно разбирается в этом вопросе. И она продолжала:
— Вероятно, у них какой-то козырь вроде капсул-невидимок в качестве миньонов…
— Баллиста у них, — вдруг подала голос Джоконда.
— Ну-у-у… в теории оно конечно может и так быть… Но вряд ли баллиста… Во-первых…
Вместо контраргумента госпожа Бароччи увеличила действующую голограмму так, что она затмила схему катера. И на ней стало прекрасно видно, как из купола ОЭЗ, словно ящер из яйца, вылезает тяжелая трехъярусная баллиста, и катер врага, сбросив ступор обороны, прячется под оставленный ею купол, держась за нею.
— А теперь будет весело… — заметил Дик. — Я на мостик, майор со мной. Джо, следишь за развитием событий…
Медленно разворачивался, отводя назад пять «лепестков», первый ярус «Громовержца». Второй пульсировал энергией, а последний, третий, самый крупный, раскинул крылья-зеркала, и те принялись жадно впитывать и преобразовывать в заряд свет далекого Солнца.
Чудовищная каракатица неуклюже развернулась, прицеливаясь в пространство, и только чуткие приборы способны были заметить то, что избрала противником стотысячетонная баллиста. В вечной космической ночи на расстоянии тридцати километров от нее замер громадный крейсер, прикрытый нейтрализующим щитом, из-за которого сильно понижалась видимость. Но обмануть технику такой махине было сложно.
Обмануть Мора было еще сложнее. Он видел то, чего не видели ни люди, ни «синты» его экипажа. Он видел то, что не смог бы засечь ни один прибор, когда-либо изобретенный человеком.