Умер Кристиан Харрис на Фаусте в 2079 году старой эры (по земному летоисчислению) в возрасте 83 лет».
— Любое учение, — пробормотал я, вынимая линзу, прикрывая глаза и откидываясь на подушку, — рано или поздно обречено на деградацию… Что же они сделали с великими открытиями, эти адепты, носители, продолжатели!..
Мне стало тошно до слез. Всё, всё, что делал этот человек, было напрасной потерей времени и сил! Всё скатилось к прежнему уровню дикости… в отличие, как ни странно, от тех, кто воспользовался раскритикованным открытием Квентина Чейфера — аннигиляционным геном. А у нас… А ведь у нас немного оставалось до законов инквизиции и сжигания на кострах. Что ж, выходит, правда — был бы палач, а еретик всегда найдется?!
Может, то же самое, что сейчас я, чувствовали потерявшие свою родину ори, в бессилии наблюдая, как со временем искажаются и гибнут их ценности? Может быть, именно потому они укрыли от алчных взоров самое важное, то, что в ненасытных руках снова могло привести к уничтожению цивилизации? Что ж, в нынешних обстоятельствах это уже и неважно. Сейчас мы потеряли самое главное — Землю, а это значит, что все силы будут брошены на то, чтобы отстоять ее, а потом уже все остальное…
До гиперпространственного скачка оставалось меньше пятнадцати часов, и Тьерри решил провести их с пользой для дела. То есть установить причину смерти женщины-фаустянки (а я всё никак не могу привыкнуть к этому словосочетанию).
Из-за того, что Главный Компьютер Содружества пострадал в одной из стычек со спекулатами, Джоконде не удалось установить личность умершей, хотя, возможно, в файлах ГК ее имя никогда и не значилось, как и мое.
— Да, Крис, ты был прав: не рана вызвала ее смерть, — согласился Тьерри, разглядывая ожог, захлестывавший лопатку мертвой. — Похоже, ее кто-то пытался лечить. Видишь эти темные пятна вокруг рубца? И такие же были на одежде, на этом кошмарном рубище, я бы сказал, а не на одежде… Антиожоговый гель из стандартного аптечного набора. Такой найдется на каждом звездолете. И органы без изменений… Ну разве что… Вот, видишь. Обрати на это внимание, я потом расскажу тебе что-то интересное.
— А желудок, Тьер?
— Что желудок?
— Вот явные признаки гастрита, уже переходящего в язву.
Тьерри отмахнулся:
— Тоже ерунда. От язвы в начальной стадии тоже еще никто не помер. Вот у меня, кстати, язва…
— Я удивилась бы, если бы ее у тебя не было! — проворчала Лиза, возясь с микроскопом.
— Ну так правильно! Питание черт знает какое…
Вертинская громко фыркнула, а я подавил улыбку. Надо сказать, все-таки сегодня Шелл был не навеселе.
— Установлено, — проговорила наконец Лиза: — при жизни у обследуемой наличествовало критическое истощение Т-клеток…
Шелл наклонился над лицом покойницы и молча показал мне маленькую белесую язвочку на внутренней стороне ее нижней губы.
— …и септицемия. Видимо, ожог все же послужил очагом воспаления. Тем хуже, на фоне такого иммунодефицита…
— Так я и думал, — ответил Тьерри. — И еще герпетические проявления. Без сомнения вторичный структурный иммунодефицит. После ранения у нее начался генерализованный сепсис. Иммунный ответ был очень слабым, температура не поднялась выше субфебрильной. Обычно два-три дня без лечения — и все, финиш. Ума не приложу, как ей удалось столько времени продержаться в живых?