Узнав о том, что все эвакуированные поднялись в воздух, каждый из нас почувствовал облегчение… на три минуты. Ровно через три минуты после взлета нашему командованию сообщили о нападении и о том, что все силы уже брошены для сопротивления. Между тем с катера, на котором находились Дик, Фанни и Джо нам, врачам, на «Цезарь» пришел сигнал о неестественной гибели двух человек из офицерского состава:
— Они без всяких на то причин упали и умерли! — говорила какая-то женщина.
И я понял, чьим кошмаром была гигантская волна…
Прямо под нами огни города вдруг погасли. Стало мутно и темно. Никто уже не транслировал нам то, что свершалось внизу, потому что вверху было еще страшнее.
Я попробовал связаться с Джокондой, но на вызовы она не реагировала. Меня заколотила от бессилия. Без Джо я не смогу ничего поделать!
— Крис, что? Что? Ну, говори! — трясла меня Вертинская.
— Лиза. Мне нужно, чтобы ты проследила за мной. Пусть мне не мешают!
— Что ты собираешься делать?
Я ринулся в первую попавшуюся по дороге каюту, Лиза — следом.
— Господа, перейдите в свободную каюту! — слышал я ее командный голос.
«Цезарь» вздрагивал от залпов врага, стремящегося пробить нашу ОЭЗ.
То, что, единственное, имело смысл делать с этим противником, у меня от переизбытка событий никак не получалось совершить. Тело гудело и вибрировало от напряжения. Я вылетал, но меня забрасывало назад в него.
«Джо! Услышь меня и помоги! Ты мне сейчас нужна, как никогда! Отвлекись и помоги мне!» — заклинал я, гонясь в полной темноте за их катером, и наконец почувствовал ее присутствие.
Сразу пришел свет. Я словно прозрел, стал слышать и обрел способность действовать, как в физическом мире.
Сотни и сотни кораблей, рассеянных в черноте безмолвия, поливая друг друга огнем, едва заметно перемещались, многие вспыхивали, становясь затем обломками. Я видел дымчатые человеческие силуэты, в панике мечущиеся вокруг меня, испуганные от непонимания того, что и ними произошло, или от нежелания понять и принять это.
«Действуй! — проговорило мое сознание голосом Джоконды. — Я веду, держу фокус, действуй!»
Найти его было несложно: к нему меня притягивало, точно магнитом, а его — ко мне. На этот раз он принял облик гигантского клубка змей, по очереди вышвыривавших головы в сторону наших звездолетов.
Я ощутил каждую человеческую жизнь из тех полутора миллионов, которые были на Сне. Я ощутил и жизни тех, кто сейчас бился на нашей стороне. Мне казалось, от меня протянулось к ним множество серебристых нитей и я могу управлять теперь каждым из этих людей, могу оберегать каждого и вижу картину боя целиком. Это походило на самую сложную операцию из тех, которые мне когда-либо приходилось проводить с Лизой или Тьером. Ни на секунду нельзя было утратить сосредоточение. Все должны были действовать синхронно и так, как поведу их я.
Пока одна часть наших войск перехватывала внимание спекулатов на себя, все капсулы-невидимки уходили врассыпную, занимали стратегически выгодные позиции и наглухо закрывались оптической защитой, аккумулируя силы для следующего удара. Когда я понимал, что оборона отвлекающих катеров ослабла, то, набросив на них не видимые простому глазу щиты, позволял им отступить, а из невидимости выскакивали безжалостно жалящие капсулы, ударяя внезапно и непредсказуемо. При этом все считали, что действуют самостоятельно, подчиняясь приказам командования. Фанни, Джоконда и «Черные эльфы» сейчас внушали командованию, будто так оно и есть. Я чувствовал себя монстром-кукловодом на сцене вселенских масштабов, и это вдохновляло больше, чем улыбка бесшабашной фортуны. Если на каком-то участке я замечал утечку сил, то все внимание переключал туда. Мне казалось, я могу всё. И в те минуты было именно так, как мне казалось: я мог всё.
Но самым главным было то, что после моего вмешательства Мор утратил возможность вырывать из нас жизни. Он бесновался, но ничего не мог поделать. Он искал какого-то супер-псионика, не веря в то, что это могут осуществить обычные люди, стоило им правильно распределить силы и позволить действовать эмпату.
Я увидел его, а тогда Мор увидел меня. Разъяренный, он кинулся навстречу на своем полыхающем коне, закрывая собой всё пространство. Наверное, один его вид мог убить на месте. Мор был нестерпимо огромен. Столь огромен, сколь может позволить себе презренно маленький, жалкий и неуверенный в себе человек. Планета Сон наградила нас за то, что мы старались обращаться с нею, как с живой. Она подсказала мне напоследок, чего до безумия боится наш самый страшный враг. Нужно было только успеть переключиться, освободить всех от управляющих серебристых нитей и перехватить его внимание. Вот только прежде я никогда не делал того, что собирался сделать сейчас — не менял свою форму в «тонком» мире.