— С Фанни?! Она восстановлена в спецотделе?
Сплошные сюрпризы! Вот этого Ясна никак не ожидала. В свое время она тяжело пережила утрату своей любимой подруги: с Фанни они были дружны гораздо больше, чем с быстро продвигавшейся по карьерной лестнице Полиной или с писательницей Сэндэл Мерле, Хвастушкой Сиди, ныне супругой посла Максимилиана Антареса.
— Считай, что восстановлена, — отозвалась Буш-Яновская.
— Но крестины будут не завтра. У нас еще не закончился этот треклятый ремонт, к тому же, масса организационных вопросов… Так что, думаю, не раньше первых чисел августа…
Полина ответила, что будет иметь в виду, извинилась за отсутствие Валентина и пригласила гостей ужинать.
Созвездие Кита, планета Эсеф, резиденция посла Максимилиана Антареса, июнь 1001 года
Если не считать некоторых видов фауны, Эсеф был райской планетой.
— Вам куда? — уточнил таксист.
— Северное взморье.
Священник Агриппа не привык к пейзажной роскоши и яркому солнцу. Магистр редко вылетал во «Внешний Круг» обжитой и протуннелированной части Галактики. На его родном Фаусте небо скрывали свинцовые тучи, а дождь был настолько привычным явлением, что монахи попросту не обращали внимания на это неприятное атмосферное явление. Если священникам и приходилось покидать суровую планету монастырей, то это было вызвано лишь неотложными делами Епархии.
Но сейчас, как это ни странно, Агриппу двигал порыв личного свойства. И магистр был взволнован. Причем взволнован настолько, что даже не обращал внимания на растущие у обочины хищные «цветы» — на самом деле вовсе не цветы, а животных, которые, благодарение Всевышнему, не могли передвигаться.
Их было много. Самые мелкие — величиной с кулак. Средние — с человеческую голову. Ну а долгожители могли бы сожрать и овцу. Неприятного вида — в форме пятиконечной звезды, лучи которой у взрослых особей обманчиво загибались наружу, к «стеблю», чтобы при первом же удобном случае сжаться в «бутон», поглощая неосторожную жертву — они постоянно шевелились. «Цветы» все время меняли запах.
Людей они пытались приманить чарующим ароматом всевозможных блюд. Гастрономическая озабоченность проецировалась хищниками на все окружающее. Молодняк тренировал навыки на мухах, и потому пройти мимо «питомника» с юной порослью, не зажав носа, было невозможно.
Поначалу, как знал Агриппа, колонисты пытались избавиться от омерзительного соседства. Они выжигали целые луга этих «цветочков», но галактическое общество охраны природы осудило вандализм. И в самом деле: с гибелью волосатых темно-бордовых живых «пентаграмм» стала нарушаться экология Эсефа. Под нажимом Общества в правительстве Содружества приняли поправку к статье, где наложили строжайшее вето на уничтожение «пэсартов». Именно так называлось это животное-растение в перечне «Представители фауны планет Галактики». На латыни — базовом языке кванторлингвы — название звучало как «pesartus vulgaris», то есть, «пэсарт обыкновенный».
В городах, конечно, от «цветочков» избавляются по-прежнему, невзирая на запреты. Однако стоит выехать за пределы населенного пункта — и любуйся багровым морем, над которым кружат насекомые. Сутки напролет издает оно гадостные чавкающе-хрустящие звуки.
«Любуйся», конечно, при одном условии: если на тебе надет надежный респиратор…
Те пэсарты, что росли у самой дороги, с любопытством нацеливали свои пятиконечные головы-желудки на проезжавший автомобиль священника. Сообразив, что до жертвы им не дотянуться (они не были разумными, однако все, что касалось процесса пищеварения, пробуждало в них необычайную находчивость), «цветочки» принимались в ярости грызть дорожное покрытие скрытыми в глубине «бутона» зубами. Перезаливать дорогу местным властям приходилось в среднем раз в два года.
Прилет фаустянина был связан с одним немаловажным обстоятельством, а если точнее, то с побегом бывшего послушника по имени Зил Элинор.
Элинор не был Агриппе кровным сыном, да это и так понятно, ведь монахи исповедуют целибат. Однако мальчик, родившийся, как и все остальные дети Фауста, в монастырском инкубаторе, слишком отличался от своих собратьев. Агриппа являлся не только наставником, но и названым отцом Зила. Священник крестил ребенка, занимался его воспитанием, знал о душевных порывах взрослеющей личности.
И вот теперь, похоже, с Зилом приключилась какая-то беда. Максимилиан Антарес в приватном сообщении прислал неутешительные новости. Это заставило Агриппу отложить дела, обратиться в Епархию за разрешением покинуть Фауст и, наконец, прибыть на Эсеф.