— Мейге Даан, сержант Мейге Даан…
— Я сказала что-то смешное?
— Фанни, успокойся! — вмешалась Полина, чувствуя перемену в настроении Фаины.
— Нет, сержант… — Даан давился смехом, еще не восприняв вопрос Паллады как угрозу и не расценив должным образом предостерегающий тон капитана.
— А что, сержант Мейге Даан, на Колумбе принято таращиться на сиськи незнакомых приезжих женщин? Так, сержант? Может быть, мы выйдем и поговорим, сержант?
«Точно лесбиянки!» — мелькнуло у Александры.
Сержант тут же перестал скалиться и начал бормотать что-то в свое оправдание.
— Так вот, самец Мейге Даан, запомните: мы не колумбянки. Возможно, здесь это и поощряется, но если вы прилетите на Землю…
— Да заткнись, Паллада!
— Я заткнусь, — Фанни вытащила сигарету и раздраженно помяла ее. — Я заткнусь, конечно, заткнусь. Но правду не задушишь, — с этими словами она прикурила, а затем вовсе высунулась в приоткрытое окно. — Эй! Привет, Колумб!
Им вслед таращились изумленные пешеходы…
Колумб, Даниилоград, тот же день…
— Какого дьявола ты устроила все это представление?
Оставшись tete-a-tete в номере служебной гостиницы, агенты переодевались для выезда в Управление.
Паллада только хмыкнула в ответ.
— Ты хорошо разбираешься в картах, но не стоит играть в такие игры на старте. Это мое мнение.
— Она уже никуда не денется, капитан, — Фанни, стоя в одних трусиках перед зеркалом, явно любовалась своим отражением и вертелась так и эдак. — Во-первых, на ней висит убийство «синта». Во-вторых, отсюда улетим либо мы, либо она. Сейчас это игра в «поддавки». Будет доставать — нашлю порчу. На пару неделек — думаю, ей хватит.
— Ты чего на парне оторвалась? — Полина проверяла, не забыто ли что-нибудь важное, но среди распакованных и валяющихся по всему номеру чемоданов царил полный хаос. Ошибиться было нетрудно.
— Мне не понравилось, как этот кретин пялился на меня!
— Свою ревность, капитан, прибереги на другой случай, ладно? — Буш-Яновская усмехнулась. — И заруби себе на носу: не делай того, чего не делаешь обычно!
— Поконкретнее, пожалуйста!
— Поконкретнее? Пожалуйста! Мужик взбесится, если на него засмотрится девушка?
— Если она хотя бы не страшна, то нет.
— Тогда какого, спрашивается, черта?! И не надо стучать кулаком по плечам парней, когда хочешь им что-то сказать. Не надо сушить волосы так, будто это помело. Не надо закидывать ногу лодыжкой на коленку, особенно если ты в юбке.
— О, Мадонна Мия, сколько условностей! Лучше бы уж Джоконда обошлась без гипноза…
— В общем, не веди себя так, чтобы окружающие принимали нас за гомосексуалисток.
— А-ха-ха-ха! — залилась Паллада. — А лейтенант в этом уже почти уверена, дарлинг! Ну что ж, в другое время, в другом месте я бы не отказалась…
— О, небо! За что мне в напарники всегда достаются идиоты?! Я уже готова, а ты голая. Может, поспешишь? Или так и будешь нарциссировать?
— Ваша честь, я протестую! Это не нарциссизм, а вуайеризм!
— Тьфу! Протест отклоняется! У тебя пять минут.
Чертыхаясь, Фанни все-таки влезла в неудобный мундир.
— Сто лет его не надевала! У вас тут есть терморегулятор?
— Да.
— Где активируется?
— Там же, где и у вас! — язвительно заметила Полина, подбочениваясь. — Ты можешь побыстрее?!
Гречанка придавила специальные скрытые вставки на бортах мундира, и терморегулятор заработал.
— Я знаю, что раздражаю тебя, но придется потерпеть…
Они летели в странном, движущемся по зданию во всех направлениях, лифте и наблюдали за городом с огромной высоты, невидимые снаружи в этой «ртутной капельке».
— Ты меня не раздражаешь, — ответила Буш-Яновская. — Но я немного… как бы это сказать… не привыкла так работать.
Фанни снова расхохоталась, продолжая разглядывать высившуюся в туманной дымке на горизонте гигантскую фигуру какого-то человека.
— Это как сидеть верхом на ванне с химраствором, когда туда залили катализатор? Острые ощущения, правда? Смотри-ка, вот это статуэтка! Интересно, это и есть Великий Конкистадор, или здесь много таких кадавров?
— Это и есть Конкистадор, — смягчаясь, согласилась Полина. — Там восток, следовательно, Город Золотой тоже там.
Гигантская статуя исторического завоевателя, подарившего свое имя этой планете — главная достопримечательность Золотого. Спутник Касторов кажется раем лишь для неопытных. По своей сути Колумб коварен. В точности таков, какой предстала будущая Америка испанским колонизаторам в незапамятные времена. Здесь, конечно, никогда не было аборигенов, столкнувшись с которыми пришельцам пришлось бы или воевать, или мириться. Коварными выходками планеты оказались стихийные бедствия, вызванные или гео-, или гелеомагнитными причинами.