Буш-Яновский изобразил огорчение, но было видно, что он нисколько не переживает по поводу своей участи:
— Ну, знаешь, власть всегда смотрела сквозь пальцы на тех, кто может что-то сделать. Пока этот «некто» не сделает нечто, мешающее комфорту этой власти.
— Алан, или ты заткнешься и дашь нам поесть, — вмешалась Полина, — или тебя пристрелю я.
— Молчу! — Валентин тут же взялся за вилку и нож, но вспомнил о чем-то и потянулся к сумке, висящей за спинкой его стула. — Вот.
— О-о-о! — дуэтом протянули капитаны.
Дик принял из его рук новехонький экземпляр книги, пролистал, задерживая взгляд на некоторых снимках. Затем книга перешла к Полине.
— Леди Морг была великолепна! — оценил американец, принимаясь за еду. — Я почти влюбился в Кармен, клянусь моим старым компом! Будь она лет на двадцать помоложе…
— Да, а Сэндэл теперь в состоянии глубокой депрессии. Ей-ей, даже жалко девчонку! Утешил, как мог…
— Старый развратник! — фыркнула Буш-Яновская. — Мистер Калиостро, я вам не завидую: с таким тестем…
— Поля! Я нянчил тебя с пеленок!
— Ой, не надо! Сэндэл ты тоже знал еще девочкой! Растлитель!
— Ты что-то слишком весела, малышка!
— Еще раз назовешь меня малышкой, и я надену на тебя наручники. А, быть может, даже и всуну кляп! — пригрозила капитан, сейчас несерьезностью своей совершенно не похожая на прежнюю вышколенную служаку.
— Знаете, давайте уже пообедаем, — вмешался с миротворческой миссией Дик Калиостро. — Затем у меня будет пара философских вопросов к… гм… папе и… — он слегка дернул темными бровями. — В общем, я тороплюсь на Землю, не знаю, как вы.
— Лаборатории по заморозке? — угадала Полина, нетактично указывая на американца столовым ножом.
— Да, сестра моя по несчастью! Ты чувствуешь мою боль!
На время они замолчали. Валентин с любопытством наблюдал, сколь быстро и ловко управляется Дик со своим деликатесным блюдом.
И ведь было на что посмотреть!
Разрезанный в форме, напоминающей крылья бабочки, громадный жареный омар утопал в подливке из хереса и соевого соуса. Подрумяненное свежее мясо с золотистой корочкой, блестевшей от арахисового масла, в котором его совсем недавно ворочали на раскаленной сковороде лучшие повара гостиницы, выглядело неуместным шедевром на скромном столике номера. Перышки зеленого лука лежали поверх «крыльев», нещадно терзаемых ножом и вилкой американца. Обратное перевоплощение пробудило в офицере зверский аппетит, и он в два счета разделался со своим ланчем.
— Расследование по делу того катера закончилось? — впечатленный скоростью исчезновения омара, наконец-таки решился спросить Буш-Яновский.
Дик деловито сортировал вещи. Притом, что он нисколько не спешил и все движения его были точны и не суетны, капитан находился в почти постоянном движении. Казалось, он не желает терять ни секунды времени. Эта динамика немного нервировала Валентина. Дик лишь взглянул на часы и не вымолвил ни слова. На вопрос «мужа» ответила Полина:
— Нет, Алан. И нескоро, знаешь ли, закончится… Это вообще заслуга Калиостро, — она кивнула в сторону напарника, — что мы смогли взять «языка»: он просто не дал десантнику выстрелить и аннигилироваться после убийства. Остальные — трупы. Трое — наших, пятеро — «подсолнуховцев». Еще раненые, но только наши… Десантники аннигилировали…
— Кошмар… — ученый прикрыл глаза и покачал головой.
— Шесть аннигиляций подряд — да, я такого еще никогда не видела… — Полина потупилась. — Похоже на то, что трое в дыму по ошибке убили и своих… Если бы контейнер попал к «Подсолнуху», в Содружестве начали бы случаться вещи и похуже этой. Я впервые видела людей, которые сознательно шли на самоуничтожение.
— Фанатичная вера? Но во что? Чем их так прельстила эта… как ее зовут-то на самом деле? Эмма? Какими благами?..
— Алан… не знаю.
Тем временем Калиостро застегнул сумку и поднялся с корточек:
— Все, пора. Живо-живо-живо!
И, ни секунды не медля, стремительно покинул номер.
Буш-Яновская и ее фальшивый супруг последовали за капитаном.
Созвездие Близнецов, орбита Колумба, 25 июля 1001 года
Когда бывший майор колумбянского военного отдела Ханс Деггенштайн увидел «эскорт», сопровождавший катер с Александрой Коваль и вожделенным грузом, он засомневался в реальности удачного исхода порученной ему операции.
В окружении каравеллы из семи обманчиво миниатюрных и легких боевых челноков-«оборотней» катер «Джульетта» выходил на околоколумбову орбиту. И Ханс имел весьма хорошее представление о том, во что «перекидываются» эти челноки, переходя в режим атаки.