И я замерла в неподвижности, притворяясь по-прежнему спящей…
11. Измена подполковника ЛаунгвальдЗемля, Восточное полушарие, космодром, 3 августа 1001 года
Детище межзвездной транспортной компании «Шексп-Айр», «Ромео», второй колумбянский катер, шустро и тихомолком проскочивший к гиперпространственному тоннелю через восемнадцать часов после исчезновения «Джульетты», опускался теперь по специальной, возведенной высотою до орбиты, шахте.
«Трубой», как ее называли на космопортовском жаргоне, пользовались довольно редко. Находилась она в районе древнего Байконура: эту местность и прежде использовали для запуска первых ракет. По «трубе» поднимали и спускали крупные судна, с которыми по той или иной причине было нужно обращаться особо бережно и которые нельзя было оставлять на орбите.
К такой категории важности и относился на сей раз катер «Ромео».
Местность вокруг старого космопорта была оцеплена солдатами военных отделов близлежащих городов. При этом все они скрывались под ОЭЗ — это было прямое распоряжение маршала при Президенте Содружества. Этот приказ был отдан в обход Лоры Лаунгвальд.
А сейчас солдаты просто ждали, невидимые и неслышимые, в мрачных коконах силовых установок.
На борту катера — три человека. И самое главное — некий контейнер. Военным строго-настрого, под страхом трибунала, запретили применение оружия в районе катера.
Вблизи «трубы» расположилось несколько машин с неоновой эмблемой Содружества. Встречающих выслала подполковник Лаунгвальд с двумя миссиями: принять контейнер и…
А вот для пресечения второй части приказа Лоры Лаунгвальд и были стянуты войска. А пока — «не пойман — не вор»… Не пойман — не вор.
Выполнить задание Лоры должна была капитан Якопольцева, верная приверженица нынешнего руководителя ВПРУ. И Якопольцева была уверена: после успешно завершенной операции Лаунгвальд даст ей майора. Давно пора!
Нижний ярус «трубы» раскинулся в подобие цветка, и под гигантскими, затмившими солнце, лепестками очутился хищных очертаний колумбянский катер, мощный, словно Кракатау, и одновременно легкий, будто присевшая испить нектара пчела.
Днище «Ромео» трансформировалось в лифт, и через несколько минут из его кабины вышли три человека: двое мужчин и женщина. Один был скорее пожилым, его спутник и спутница — молодыми и одетыми в спецотделовские мундиры. Мужчин Якопольцева не знала, только догадывалась, что пожилой — это Алан Палладас, неким образом причастный к ее нынешнему заданию. А вот с рыжеволосой женщиной, тоже капитаном, они узнали друг друга сразу:
— С прибытием, капитан Буш-Яновская!
— Благодарю… — холодно откликнулась та и «не заметила» протянутой руки.
— Прошу во флайер. Грузом займутся.
Якопольцева окинула быстрым взглядом третьего, синеглазого брюнета, от которого так и сквозило молодой энергией. Жаль. В других обстоятельствах она предпочла бы с таким скорее провести две-три ночи, чем…
Палладас и спецотделовцы направились к флайеру. Якопольцева шла следом. Оказаться в замкнутом пространстве, защищенном от лишних взглядов… А потом… Иногда флайеры и самолеты теряют управление. Редко, но такое случается…
Капитан напоследок махнула рукой своим людям, чтобы приступали к выгрузке, и поднялась на борт флайера.
Синеглазый спецотделовец спокойно пристегивался в кресле, Буш-Яновская и Палладас наблюдали в обзорник за перемещениями исполнителей приказа капитана возле «Ромео».
Якопольцева извлекла из кобуры свой плазменник и, не медля, целя в головы, трижды нажала на спуск.
Но… лучи смерти беспрепятственно прошли сквозь плоть убитых, пронзили подголовники кресел и погасли, натолкнувшись на защитное покрытие флайерных стенок. А трупы растворились в воздухе.
И тут начался штурм.
12. «Анабиозка»Земля, Восточное полушарие, космодром, на борту катера «Ромео», 3 августа 1001 года
Дик просто отключил программу управления трех голографических проекций. Полина двинула бровью, а впечатленный Палладас, уже в который раз счастливо избегнувший верной смерти, кашлянул в кулак.
Все трое не спешили покидать борт «Ромео», ставшего крепостью.
Буш-Яновская знала, что сейчас, именно в эту минуту, в кабинет подполковника Лаунгвальд входят представители Арбитров Трибунала и предъявляют ей обвинения. Она представляла выражение лица «тети-тираннозавра», как назвал ее однажды Калиостро, и жалела, что всего этого не видит Фанни…
Возникшие ниоткуда, полигон окружали боевые гравимобили ВО. Над плато загремел голос, требующий сложить оружие и сдаться. И подчиненные, которые лишились блокированного во флайере командира, предпочли уступить силе. «Штурм» закончился без кровопролития.