— Вы уже сообщили об этом мистеру и миссис Линн? — спросил я.
— Пока нет. Если вы дадите на это санкции, то мы их оповестим хоть сейчас…
— О'кей, с этим разберемся, — я махнул рукой. — До какого колена вы изучили их генеалогическое древо, док?
— До прабабушек. Коренные клеомедяне. Со стороны Уолтера. А Селия — американка, как и все ее предки… Его мать и отец — эмигранты с Клеомеда, сам Джим родился на Земле…
У меня в мозгу взревела сирена. Пита это, конечно, не тронуло. Стоит ли удивляться — его не было со мной в Лаборатории у Тьерри Шелла и он не видел «Человека-Амфибию»…
— Клеомедяне, говорите… — пробормотал я, фиксируя все это и помечая цветным значком «NB». — Других клеомедян у вас не было?
— Нет. Ни до, ни после… Вообще потомки инопланетных переселенцев у нас бывают крайне редко, клеомедяне — вообще исключительный случай… Вы же знаете, их уровень жизни не позволяет изыскивать средства для космических перелетов…
Говорил он, столь осторожно подбирая правильные слова, что меня начало подташнивать.
— Капитан, сэр, вы сможете выявить причину неисправностей? — профессор наклонился ко мне через стол. — Вы же понимаете, что в обратном случае ОПКР закроет Инкубатор…
— Машина с нормальными эмбрионами сейчас работает автономно?
— Да… Но… Я не знаю, успела ли она… программа, которая в ней заложена… ну, вы понимаете… — он подышал в кулак, как будто замерз.
— Мы проверим это.
И мы отправились в операторскую, где была сосредоточена вся система. Пит уже немного отошел после отключения «аквариумов» и даже пытался хорохориться:
— Да будет тебе переживать, Дик! Это в прежние времена тебе бы проходу не дали борцы за запрещение абортов, а тут пара манипуляций с сенсорами и — вуаля!..
Я исподлобья посмотрел на этого идиота:
— Жалко, что никто пока не ввел в обращение борцов за здоровое чувство юмора. Ты был бы у них самой главной мишенью…
— Что-то я не понял…
— Прискорбно. Ты собираешься работать, или будешь глазками на меня моргать? Я не девушка, могу ведь нечаянно между них тебе что-нибудь тяжелое уронить…
Мы искали причину неполадок до самого рассвета. От табачного дыма уже горели глаза, а голова раскалывалась от боли. Ничего не выявлялось, сколько мы ни бились.
— Да менять к чертям собачьим эту аппаратуру, и дело с концом! — выругавшись, рявкнул Пит после очередного заявления программы, что «проверка пройдена успешно, нарушения отсутствуют».
— Может, и правда отсутствуют?.. — задумчиво спросил я у себя самого.
— Ага, а восемнадцать уродов — с неба упали?
— Эта аппаратура стоит миллионы. И ее заменили всего полтора года назад. Разве только из твоей зарплаты высчитают…
— Ну ты вообще… сказанул…
— А что, в рапорте так и напишу: лейтенант Маркус обещал возместить. Лет через тысячу как раз рассчитаешься… Ладно, пошли подремлем. Башка уже не варит…
— Вот это мысль! — Пит с готовностью вскочил.
Я связался с Нью-Йорком, доложил обстановку. Миссис Сендз задумалась, потом сказала:
— Пока ничего не предпринимайте, капитан. Я посоветуюсь. Можете отдыхать. До связи.
Мы пробыли в Детройте два дня. Майор Сендз объявила нам решение специально собранной комиссии, состоявшей из членов ОПКР и ОКГО: никаких замен, решать все на месте до полного возобновления работы Инкубатора. Удивили…
— Давайте-ка попробуем, — потирая лоб, сказал я профессору Слэйтеру. — Здесь без практики ничего не выяснишь…
— То есть? — не понял док.
— Ну что, берем материал, соединяем, отправляем в пробирку, наблюдаем за этими вашими зиготами и гаметами… Предложить ничего лучше не могу.
— Кхм… — Слэйтер кашлянул. — Тут одна небольшая проблема, капитан Калиостро…
— Ну, и?..
— У нас нет материала.
— В инкубаторе — нет материала? Это что, шутка такая?
— Нет. Мы все уничтожили после… ну, вы понимаете… Но я сейчас вызову мисс Грейт, мы подумаем, что можно сделать…
Я понял, что начинаю звереть. Материал-то зачем надо было уничтожать? Причем весь! Прямо хоть сам иди и…