— Угу.
И я, по привычке пользоваться любым случаем подремать (даже если накануне хорошо выспался), снова прикорнул.
Следующим эпизодом был вопль Фрэнка Бишопа, заскочившего в зал неизвестно откуда:
— Понятые! То есть, тьфу! Свидетели! Свидетели, а вы по какой причине все еще тут?! Все давно на местах, мы вас ждем, не начинаем!
Спина страшно болела от несгибаемого корсета, сопротивление которого я все же ухитрился немного преодолеть.
Толпа маялась у дверей. С нашим появлением «синты»-привратники торжественно отворили дверь, и невеста, оглянувшись на меня через плечо и отдав шкатулку с медальонами, сквозь зубы прогудела:
— После регистрации я тебя убью! Где тебя носит, бабник ты противный?
Я всучил шкатулку Марианне, а затем бодро откликнулся:
— Разве можно убивать свидетеля, золотце?!
Тут уже прореагировал жених:
— Свидетелей всегда убивают.
— Заткнитесь и идите! — шепотом рявкнула Исабель, хватая его под руку.
После Службы Регистрации новобрачные объявили, что теперь состоится венчание, но до поездки в храм еще целых полтора часа, и потому нам всем предлагается развлекаться по своему усмотрению.
Фрэнки с разъезжающимися ногами спускался по ступенькам, держа законную супругу на руках. При этом лицо у него было каменным.
— Дик! Хватай свидетельницу! Снимаю! — прыгая с камерой, вопил Пит.
Я в ужасе заметил, что Марианна прицеливается, чтобы запрыгнуть мне на руки.
И тут спасительно заверещал мой ретранслятор. Я предусмотрительно увернулся, свидетельница козликом проскакала мимо. Пока я, отбежав в сторону, где потише, связывался с Управлением, толпа грохотала от смеха. И жених с невестой не были исключением.
— Капитан! — в привате возникло изображение моей начальницы. — Немедленно приезжайте в КРО.
— Есть, майор! Что-то случилось, майор?
— Случилось, капитан. У вас двадцать минут.
Я оторвал Фрэнки от Исабель и их всепоглощающего поцелуя «на камеру», вкратце описал обстановку и извинился. Полицейский среагировал моментально:
— Пит! Ты за шафера!
Толпа грохнула еще сильнее. Следом на руки Питу приземлилась Марианна, и они оба опрокинулись на газон.
* * *Нью-Йорк, «зеркальный ящик» КРО, май 1001 года
Помещения объединенных контр— и разведотдела, подобно шелловской Лаборатории, находились под землей. То есть, это была та же постройка, где работали все остальные наши отделы, только разведчики сидели на минусовых этажах. В их системе коридоров можно было заплутать, и потому здание КРО у нас в шутку называли «Бермудским треугольником».
Не удивлюсь, если узнаю, что выбор их дежурных хранителей остановился на виртуальном образе демонов по той же причине. По крайней мере, во время всех учебных тревог и усилений, в которых мне с моей Гарпией приходилось принимать участие, «контры» рядились ангелами ада.
Меня сопровождали миссис Сендз и Заносси Такака, то и дело хватавшаяся за голову.
— Несколько часов назад Брокгауз и его люди задержали одного человека, который забрался в файлы ОКИ, а потом проник и к нам… — бормотала мне майор, а Такака шла молча. — Молодой человек, лет двадцати… Сейчас его допрашивает Стефания Каприччо…
«Бедный парень!» — подумалось мне.
Контрразведчица извинилась и завернула в попутный кабинет. Майор Седз заметно расслабилась:
— Говорят, — с ухмылкой продолжала она, — что этот хакер хорошо надул Брокгауза. Видать, поэтому капитан в состоянии аффекта при его захвате в реале применил нервно-паралитический газ. Это значительно осложнило допрос: этот Элинор — так он назвался — теперь мало что соображает…
— Так пусть бы Брокгауз его и допрашивал!
— В том-то все и дело, что арестованный твердит, как заведенный: «Мне нужно говорить с Риккардо Калиостро, капитаном специального»…
Вот это уже новость! Я продышался, выветривая из себя остатки шампанского, коим меня, как свидетеля, обильно поили после регистрации. Интересно, откуда он меня знает? Чай, капитан Калиостро — не звезда голографа…
— «Харизму» пробовали?
— Такака попробовала…
Я посмотрел на догнавшую нас изрядно помятую контрразведчицу и понял, отчего она держалась за голову. Наверное, после того происшествия в самолете я выглядел не лучше.
— «Scutum»? — уточнил я на всякий случай, хотя все было ясно и так.
Миссис Сендз кивнула. Да, не завидую Такака.
Я ошибся, подумав, что это снова развлекается наш старый знакомый Андрес Жилайтис…
Внутри «зеркального ящика» у стола сидел совершенно не знакомый мне юноша. Именно юноша — слово «парень» ему как-то не подходило.