Порой ее охватывали противоречивые чувства, и она с горечью сознавала, что положение жертвы насилия искалечило как ее репутацию, так и жизнь. Сейчас на ее пути встал, по неизвестным, да и не важным для нее причинам, хороший мужчина, который, похоже, погибал и потянулся к ней за теплом дружбы, а она пресекла эту попытку. Но в те мгновения, когда выключив газ, направилась обратно к телефону, она, пожав плечами, приняла решение. Это спасло их обоих.
— Вы еще у телефона? — произнесла Донна, выговаривая слова так, чтобы создалось впечатление, что ей не все равно.
— Я звоню в неподходящее время?
— Нет, — рассмеялась она. — Забавно, что вы вспомнили про время. — Джек поморщился. — Ну и переполох вчера среди ночи вы мне устроили! И все ради того, чтобы просить меня о свидании?
— Наверное, мне не убедить вас, что это кто-то подделывался под меня?
— Ох, вы что, не хотите,чтобы я встретилась с вами?
— Нет! Хочу, конечно, хочу. Я имел в виду...
— Забудьте, — успокоила Донна. Она понимала, если не пойдет в атаку, на том все и кончится. Сейчас или никогда. Давай, Донна! — Вы по-прежнему хотите пригласить меня?
— Конечно, — отозвался Джек, с минуты на минуту ожидая, что на другом конце провода повесят трубку.
— Как насчет половины седьмого, семи?.. Мы могли бы куда-нибудь сходить — вот так.
— Прекрасно. Замечательно. Обязательно. Сегодня вечером в половине седьмого?
— Да. Только вот что. Мне не нравится, когда мужчины напиваются. Я не ханжа, и что другие вытворяют меня мало волнует. Но я не люблю. Борьба за трезвостьне мое амплуа.
Просто не люблю, когда кто-то, с кем я общаюсь, ведет себя подобным образом.
— Слово чести. — Он начал выстукивать пальцами чечетку.
— О'кей! Мне просто хотелось, чтобы вы знали. Хорошо?
— Конечно. Хорошо.
Он не привык, чтобы люди вели себя столь откровенно. Женщины в Далласе, похоже, не ходили вокруг да около. Ему это нравилось. Просто он к этому не привык. Пробормотав что-то невнятное, Джек сказал, что заедет за ней, и поблагодарил ее столь горячо, что им обоим стало немного неловко. Тем дело и закончилось.
Донна Баннрош надула щеки и выдохнула так, будто затянулась третью сигареты, покачала головой по поводу собственной выходки, как бы говоря: «Стыдись!» Потом вздохнула, удобно устроилась на кушетке и бездумно уставилась в окно. «Какая, к черту, разница?» — подумала она. Боли это уже не причинит.
Джека было трудно узнать. Он выпрямился, расправил плечи и направился к машине. Больше всего он хотел, чтобы ничего не сорвалось. Он верил: это поможет вернуться к нормальному образу жизни.
Эйхорд понимал Донну и испытывал к ней искреннюю благодарность. Она была жертвой изнасилования. Сама мысль о свидании — не говоря уже о свидании с необузданным копом-алкоголиком — должна стоять у нее последней в списке желаний. Однако она почувствовала его состояние и, превозмогая себя, сделала шаг ему навстречу, и этот шаг, который некоторые мужчины сочли бы унижающим и оскорбляющим их достоинство, его перевернул, как ничто другое. Он любил в людях искренность и прямоту, особенно если это касалось личных отношений, и она одарила его бесценным подарком. Своим ничем не сдерживаемым великодушием. Он получил необходимый заряд бодрости, чтобы пережить так плохо начавшийся день.
Эйхорд принадлежал к той части человечества, которая живет по принципу — все или ничего. У него даже не возникало мысли об очередном провале. Он снова был на коне, чего за ним давно не наблюдалось. Джек остановился и купил немного собачьего корма. В магазине он шагал мимо прилавков, будто спиртное там не стояло. Стаканчик теперь ни к чему. Другое дело — зубная щетка. Он хотел отправиться домой и почистить зубы. Но поступил иначе — купил зубную щетку, тюбик пасты и вернулся на работу.
В полицейском участке он провел полтора часа, разбираясь с некоторыми частностями, до которых прежде не доходили руки. Позвонил одному человеку, чье имя откопал в компьютере отдела. Это был очень старый человек, и Эйхорд некоторое время раздумывал, провернуть ли дело по телефону или связаться с кем-нибудь на Среднем Западе и попросить послать детектива, чтобы тот старикана расспросил. Решил, что сыграет первым, набрал номер, ожидая услышать слабый голос чудака, который к тому же еще и глух. Но тут его ждал приятный сюрприз.
— Хэлло, это мистер Лоймен?
— Он самый. Чем могу служить, сэр? — бодро прозвучало в трубке.
— Сэр, меня зовут Джек Эйхорд, я звоню из полицейского управления в Далласе, штат Техас. Мы расследуем серию убийств. Не ответите ли вы мне на несколько вопросов?