— Эй, вы там! — наконец, бросил Конан хриплым, каркающим голосом. — Пусть девушка принесет мне флягу своего самого крепкого вина. Кром! Как же я хочу выпить!
Сермон Бат
Голова Ладара
Конан вытер пот, капающий с бровей. Беспощадное солнце пустыни и напряжение, необходимое для уничтожения троих грязных бандитов с холмов в совокупности дали повод огромному варвару основательно пропотеть.
Со стороны могло показаться, что массивный воин, созерцающий отрубленную голову, погружен в глубокое раздумье. Сначала она валялась на песке, а теперь венчала собой пыльный валун. Обычно Конан становился раздражительным, когда ему приходилось принимать непростые решения. Как раз сейчас возникла такая ситуация.
Мертвая голова до недавнего времени принадлежала некому Ладару, по прозвищу «Счастливчик». Наиболее вероятно, он получил его за необыкновенное везение в азартных играх. Киммериец задумчиво потер подбородок. Не так давно Ладар при игре в кости значительно облегчил кошелек самого варвара. А пару дней тому назад в маленьком туранском городке северянин лично видел документ, где было написано о награде в триста полновесных серебряных монет за жизнь Ладара. Да, в кругленькую сумму оценили местные власти голову бандита! Конан никогда не причислял себя к наемным убийцам, но разбойники напали на него сами… Теперь, так или иначе, оставалось получить обещанную награду.
Безусловно, если тратить с умом, то трех сотен серебряных монет должно хватить на неделю проживания в хорошей гостинице с выпивкой, развлечениями и главное… на веселых, податливых женщин. Конечно, Конан мог бы получить большую часть из всего этого, не прибегая к убийству. Есть и другие способы наживы, например — кража. Однако глупо не воспользоваться деньгами, которые сами идут в руки. Пусть и не обошлось без крови…
Тем не менее, до ближайшего поселения (того самого городка) было добрых два дня пути в обратную сторону. И не существовало никакой гарантии, что надлежащее должностное лицо выплатит все причитающиеся серебро. К тому же, его еще надо найти. Но Конан не собирался сидеть тут и ждать неизвестно чего. Его желудок требовал достаточно пищи, в горле саднило от нехватки вина, а другие части тела изголодались по женской ласке.
Предстояли еще существенные затруднения. Киммериец сильно сомневался, что сможет спокойно смотреть на вид гниющих останков, и что его даже пустой живот не взбунтуется. А как быть с отвратительным запахом?! На такой жаре разложение начнется уже через считанные часы. Что же будет по истечению двух дней?
Конан со вздохом взглянул на злополучную голову и сидя приступил к чистке от пятен крови своего тяжелого меча, который отправил шайку Ладара на встречу с предками. Настоящему воину не пристало беспокоиться о таком тривиальном вопросе, как доставить мертвечину. Тем более, когда в конце пути его ожидает триста монет из чистого серебра… и много распутных девок! Но все-таки…
Варвар громко выругался, злясь на себя за нерешительность. Однако проклятия не были единственным способом самовыражения киммерийца. Вскочив на ноги, Конан мускулистой рукой схватил голову за сальные волосы и сдернул с валуна. Со звериным рыком он запустил необычный снаряд в близлежащий обломок скалы. Голова встретилась с твердой породой с глухим стуком, чтобы тут же отскочить и, подпрыгнув раз или два, найти бесславное пристанище среди песка и каменного крошева. Череп треснул, позволив крови и мозговому веществу перепачкать бесстрастное лицо мертвого разбойника. Конан, наблюдая за последствиями содеянного, пожал плечами. Был ли он в тот момент счастлив? Неизвестно… Но, по крайней мере, сделал свой выбор. Хорош или плох поступок — пусть решают Боги. В любом случае северянин освободил себя от мерзкой обузы.
— Не стоит благодарить меня Ладар Счастливчик, — пробормотал киммериец с подобием мрачной улыбки и, подумав, добавил: — В конце концов, твоей голове не придется торчать на шесте. А так, ты все равно — бесполезная падаль.
Разумеется, голова ничего не ответила и даже глазом не моргнула, когда варвар сев в седло пустил лошадь в неспешный галоп. Конан ехал довольно долго с угрюмым видом, щурясь на палящее солнце, прежде чем сплюнул и прорычал новое проклятие. Он с удовольствием бы поменял эту ежедневную жару на лед и снег своей холодной родины.