В ответ женщина рассмеялась — рассмеялась заразительно, своим звеняще-журчащим смехом, словно я рассказал смешной анекдот. А я смотрел во все глаза — и ничего не понимал.
Ауры не было. Вообще никакой, даже остаточных аур на предметах. Такого я не видел никогда.
Ну почему — видел, как раз сегодня у «кровавого колдуна». Правда, там было иначе — моё колдовство просто не срабатывало, но, похоже, и тут что-то вроде того… Что нужно сделать, чтобы перекрыть вообще все ауры в комнате?
Нужно быть очень сильным колдуном.
Но Андреев — не колдун, это точно. И ауру его я видел в «Триаде», я же помню.
А в квартире — как отрезало. Или это сделала Люба? Но зачем?
Так. Так!
А не может Андреев быть необычным именно потому, что знаком с этой колдуньей? Может, она на это и намекает?
Что это значит?
Матвеев, ты вообще дебил? Это значит, что Власову нужен не Андреев. Ему нужна эта женщина! Лёха нужен только как выход на неё!
— А ты умный мальчик, — неожиданно прекратив смех, сказала Люба. — Умеешь задавать вопросы. Не всегда можешь получить на них ответ — но задавать умеешь…
Ага. А сама так ничего и не ответила. Да это и неважно — сюда я сегодня сходил уже не зря. Есть над чем подумать.
«Мальчик», видите ли… Интересно, сколько ей самой лет? Раз колдунья — не может быть больше тридцати. А выглядит старше — но выглядит всё равно потрясно.
— Пойду я, наверное, — я встал. — Вижу же, что когда Алексей придёт — ему не до меня будет.
— Может, и так, — задумчиво сказала Люба. — Может, и так…
Казалось, она погрузилась в свои мысли.
Я встал со стула и осторожно вышел в коридор — она не пошевелилась на диване. Скинул тапки, сунул ноги в сапоги.
— До свидания! — сказал осторожно.
— Дверь на защёлке. Захлопни за собой, — ровным голосом сказала Люба. — И не ходи по Молодёжи, иди по Речному.
Я вышел в темень подъезда, притворил за собой дверь до щелчка замка и стал осторожно спускаться по лестнице.
Что значит — «не ходи по Молодёжи»? Она предлагает мне идти в обход? А почему?
На улице меня ждал сюрприз.
Стояла темень — едва ли не темнее, чем в подъезде. Где-то в середине улицы Ломоносова тускло горел фонарь — и только.
Да ну, ерунда какая.
Пришёл к Андрееву я к семи, не позже. Темнеет в это время года где-то к девяти, но сейчас такая темень, словно уже десять вечера! Но я пробыл в квартире самое большее полчаса. Тряхнув головой, я пошёл по тёмному двору, но, даже не дойдя до конца дома, встал как вкопанный.
Женщина сказала — идти по Речному. По Речному проспекту, надо понимать. Что она имела в виду?
Я почувствовал озноб, хоть было не особо холодно.
А вот поверю ей. И пойду в обход, по Речному. Да, грязно. Да, чуть дальше. Но почему-то я ей… верю.
И я зашагал по Ломоносова в сторону реки, где колыхались на ветру ветви деревьев, временами загораживая тусклый фонарь…
До общаги дошёл без приключений — хотя сапоги, конечно, извозил капитально. Вахтёр был уже другой, пожилой, усатый. Взглянул удостоверение, выдал мне деревянную грушу с моим ключом:
— Ты где шёл?
— Вдоль реки, — честно сказал я, опять чувствуя предательскую дрожь.
— Правильно сделал, — буркнул вахтёр, отворачиваясь. — Со стороны Молодёжи сейчас крики были. Похоже, порезали кого-то… Я дежурный наряд вызвал.
А я не столько слушал, сколько смотрел на часы на столе в дежурке.
Они показывали без пяти десять.
Глава 10
Гидрострой, 18 апреля, вторник, утро
Проснулся я рано и долго лежал, глядя в потрескавшийся потолок.
Что это вчера было?
Почему я потерял ощущение времени? Кажется — был у Лёхи минут 15, ну полчаса самое большее. Всё же колдунья? И опасность на улице предсказала…
Ну, допустим, колдунья. И что мне с этим делать?
Спросить у Андреева? Нет, нет и ещё раз нет. Только если он сам первым заведёт разговор. Вдруг она ему не рассказала, что я заходил? Тогда у меня будет шикарный козырь, о котором он не знает.
Что я ещё могу сделать? Следить за Лёхой вне работы опасно — он опытный, скорее всего слежку быстро заметит. Значит, надо максимально сближаться с ним по работе — рано или поздно проколется, хоть что-то да сболтнёт. Ну и разговоры надо самому начинать, чтобы подтолкнуть его к нужным темам. Главное — не нажимать.
Любовь… Кто она? Раз на работе считают Лёху нелюдимым — значит, своё знакомство с ней он скрывает. Но колдунья такого размаха не может оставаться вне поля зрения милиции! Значит — надо аккуратно порасспрашивать коллег, что вообще известно о колдунах в Гидрострое, и особенно — о женщинах. Сейчас это делать не стоит — засмеют, а вот чуть вольюсь в коллектив — тогда можно.