— Ладно, Матвеев, отдыхай, — Лёха уверенно показал мне, чтобы я не входил. — Ты и так вон зелёный уже… Лучше глянь по сторонам, я сам пошарю.
И не боится он, только и подумал я. Хотя, если рассудить здраво, если мы не вернёмся — Аксёнову точно каюк. Коллеги наши его на куски порежут. А так и правда шанс есть. Глядишь, если окажется полезным Власову или Бурденко — ещё и должность получит.
Владька, ты в своём уме? Аксёнов — убийца, возможно, даже маньяк. Да, он может оказаться полезным — несомненно. Но руководство Колледжа просто обязано знать, кто он. Чтобы из-за решётки не вылез. Жив будет — ему уже подарок. Потому что из-за него я мог бы сейчас сидеть в яме… Спасибо коллегам.
Что это?
Два тела, лежащих на земле, стали обретать форму — видимо, слизь их организм вырабатывал, только когда был жив. Сейчас уже местами была видна кожа, и чем дальше, тем больше — коричнево-зелёная, пупырчатая, и правда как у жаб. А здоровые — рост под метр восемьдесят, наверное, и силы соответствующей — как легко один свалил меня, а второй Лёху… Пальцы длинные, цепкие, что на руках, что на ногах. Форма человеческая — две руки, две ноги, голова вон проявилась, безволосая, с огромным ртом и глазами навыкате, сейчас закрытыми. Открытые рты, полные мелких, но острых зубов — такой укусит так укусит… Лёха мастер — у обоих дыры в головах, вокруг которых запёкшаяся чёрная масса, а ведь стрелял он, не видя толком, где у них голова! Ну и тело прострелено — тот, который хотел напасть на меня сзади, получил пулю точно в грудь.
Так. А это что?
— Вот, — отвлёк меня Андреев. — Смотри. Как он и говорил — рюкзак и сумка. Больше там ничего нет, — он, выбрав место посуше, поставил рюкзак, отстегнул клапан: — Да, шмот… Можешь проверить?
— Да, «особые свойства», — кивнул я, взглянув мельком: ауры предметов было обычными, от рюкзака ничем не «фонило». — А в сумке?
А вот и оно… Я вздрогнул, когда из наплечной сумки появилось несколько небольших флаконов — четыре с желтоватой жидкостью, остальные с зеленоватой. Колледжевские флаконы, те самые — даже аура-печать видна, не открывались. Вот, получается, оно — серьёзное богатство… Что сделает Лёха?
Андрееву тоже явно было не по себе. Если прикинуть, сейчас перед нами лежала стоимость пары личных машин, а то и с солидным довеском в виде хорошего оружия, например. Стукнуть меня по голове, а я и так как обморок, даже силу особо прилагать не надо — и всё, не было в тайнике ничего ценного…
Лёха засунул флаконы обратно в сумку, закрыл её и отдал мне:
— Держи, Матвеев. Я рюкзак потащу.
Я мысленно выдохнул… а потом понял: знал ведь Тихонов, что мой напарник и не подумает присвоить зелья. Как пить дать — знал. Потому и отправил нас, даже не раздумывая…
— Погодите, — очухался я, вспомнив, о чём думал несколько минут назад. — Посмотрите. Они точно не используют оружие?
Да, именно это и привлекло моё внимание: на уровне талии (или что там у них) один из болотников был опоясан лентой ткани, на которой сбоку болтались самые натуральные ножны с торчащей из них рукоятью!
— Нож, — коротко констатировал Андреев, отпуская рюкзак. — Однако…
Присев и косясь на оскаленную морду болотника, он вытянул нож из ножен грубой кожи, встал. Повертев, показал мне.
Нож был примерно сантиметров двадцать в длину и два-три в ширину, без какого-либо намёка на гарду, с деревянной рукояткой, почти до блеска отполированной за годы использования, и серым шероховатым лезвием, на вид больше напоминавшим камень, чем металл. Заточка с одной стороны, острый, даже трогать не надо — хотя следов от точила нет.
— Каменный? — спросил я то, о чем подумал в первую очередь.
— Вряд ли. Камень ломкий. Скорее всего, какой-то минерал, а может, старая железяка… Но ты смотри, цивилизуются твари! В инструктажах нет ни слова про ножи. Не пользуются оружием, и всё тут, полагаются на маскировку и силу… Нужен?
Я не сразу понял, что он про нож. Сообразив, пождал плечами:
— Да нет. Зачем?
Вместо ответа Лёха взмахнул рукой с ножом — и сухая ветка яблони в палец толщиной упала на землю.
— Острый. Погодь, — он наклонился к туше болотника, этим же ножом рассек пояс, снял ножны и, вогнав в них нож, подал мне рукояткой вперёд: — Возьми, Матвеев. Законный трофей. В конце концов, хорошую плюху ты ему прописал… я только так, законтролил.