Тьфу ты. Вот так и рождаются городские легенды…
Дом и правда оказался очень большим. Осматривали мы его, наверное, часа два, если не больше — даже спустились в погреб, где пахло плесенью, и поднялись по хлипкой лестнице на захламлённый то ли чердак, то ли второй этаж, на котором, похоже, даже в лучшие времена никто не жил, а сейчас пробивался тусклый свет из многочисленных щелей и кружилась пыль.
И — ничего, кроме немногочисленной старой мебели. Видимо, даже всё мало-мальски ценное то ли унесли жильцы, то ли подчистили мародёры. Уж не знаю, высмотрел ли что-то Ильин, которого потом сменил Кононов, но я следов колдовства не увидел нигде, вообще никаких. Зато устал неимоверно — аж ноги подкашивались. Никогда ещё не пользовался так активно пусть и поисковым, но всё же колдовством…
Зато за это время заметно потемнело и дождь, поначалу просто накрапывающий, прекратился в полноценный.
— Ну что, коллеги, спасибо за работу, но приходится признать поражение, — сообщил Ильин, когда мы собрались в прихожей. — Предлагаю подождать часик — может, дождь закончится, мокнуть как-то совсем неохота… Что скажете?
— Согласен, — кивнул Лёха, входя в дом и с трудом расходясь на узкой веранде с Кононовым, который менял его на дежурстве под навесом веранды снаружи. — Владька, иди отдохни, там в комнате диван есть, а то на тебя смотреть страшно… Не самая полезная штука это ваше колдовство.
Тут он неправ, конечно — колдовство штука полезная, но не в таких количествах… А вот спорить не буду — я б прилёг хотя бы ненадолго. Спать, конечно, не буду, а вот голова как чугунок и ноги ватные — надо отдохнуть.
Я поплёлся в комнату с зеркалом и, стряхнув пыль с дивана, повалился на него — брезгливость пыталась было что-то вякнуть, но была влёт побеждена усталостью. Тем более, я и так в пыли с ног до макушки. Ноги гудели по всей длине. Конечно, сапоги бы снять — но нет, не стоит, я не дома. Даже при том, что коллеги снаружи дежурят.
Закрыл глаза — и сразу понял, что голова кружится. М-да, тренироваться мне ещё и тренироваться… Кстати, Стас говорил, что в общаге есть свой душ с горячей водой — надо будет сегодня зайти обязательно, и шмотки почистить. И чтобы прийти в себя — душ очень полезен. Главное — в город вернуться. Пока этот дождь, пока туда-сюда — и конец рабочего дня…
Я без особых мыслей смотрел в потолок из давным-давно покрашенных досок — сейчас большинство краски облупилось, некоторые доски подгнили и выбиты. В центре торчал обрывок шнура без всякого намёка на патрон с лампочкой. В общем, зря мы сюда сегодня сходили. Не столько потому, что ничего не нашли — в конце концов, это нужно не нам, а силам безопасности, — сколько потому, что я ни на шаг не приблизился к своей цели. Мимоходом сказанное напарником про зеркала — не в счёт. Можно, конечно, понадеяться на поход в «Триаду» — работа-то сделана, вполне возможно, что Ильин слово сдержит, а там главное — слушать разговоры, Андреев вполне может проболтаться Ильину, а не мне. Я уже заметил, что безопасник отлично умеет вести разговор.
Зеркала… Интересно, что же значит мой сон? Там, помнится, тоже был и старый дом, и зеркало — точнее, их там не было, было воспоминание о них. Чьё воспоминание? Моё или того неизвестного мне Женьки? Откуда у меня эти воспоминания? Чью тень видели в зеркале, и кто её видел?
Могут это быть воспоминания Андреева? Вряд ли — у него и имя другое, и сон я видел ещё до того, как узнал о нём. Может, рассказать ему, спросить совета? Развить как раз тему о зеркале…
Я вспомнил, как после похода в садоводства увидел свою физиономию в зеркале над раковиной, и грустно усмехнулся. Сейчас, наверное, не лучше выгляжу…
Так, стоп.
Мелькнула какая-то мысль. Аналогия была не только в моей уставшей морде — что-то ещё было тогда. Что?
Было.
Мысль показалась абсолютно шальной, но именно она терзала меня последние дни. Я просто обязан попробовать!
Тогда нож сработал на кровь, когда я стоял перед зеркалом. Этой ночью зеркала рядом со мной не было — только в другом углу комнаты.
А что, если….
Я резко встал с кровати, поморщился — полежать бы ещё. Но нет, адреналин пошёл, если не попробую — никогда себе не прощу!
Встал перед зеркалом, нейтрально улыбнулся, увидев своё бледное лицо с синяками под глазами. Вытащил из-за голенища нож, уверенно ткнул им в многострадальную подушечку пальца…
И чуть не подпрыгнул — за лезвием, потемневшим на конце, потянулся светлый след. Сработало! Сработало!!! Я оказался прав!
Так, а дальше что?