Сюда я заходил в темноте, а потому тёмный угол перед спуском в подвал проскочил, но сейчас, при работающем «светляке», я отлично видел, что на полу, прислонённое к стене, стоит зеркало. Небольшое — метр высотой максимум.
Ах ты ж… Было оно в прошлый раз? Не помню, тогда было тоже темно… Неужели… неужели я опоздал, и ОНИ пробрались сюда? Да где были мои мозги???
Я схватил зеркало за угол и со всего размаху долбанул им об пол — брызнули осколки. Выскочил из подъезда и рванул к торцу дома.
Телефон, укрытый козырьком от непогоды, как ни странно, работал. Дежурный ответил почти сразу, я представился и сообщил о нападении на квартиру коллеги. Дежурный обещал прислать наряд — это кстати, они тут, как я понял, тоже с рациями, как и у нас в Вокзальном, так что можно ожидать, что придут быстро…
Сопровождаемый «светляком», пошёл обратно. Зло отшвырнул ногой разбросанные осколки зеркала, хрустнувшие под сапогом, поднялся на нужный этаж, вошёл в дверь, всё также приоткрытую…
Лёха лежал, скорчившись, на границе коридора и комнаты, на голове его сзади была видна кровь — видимо, долбанули со спины чем-то тяжёлым. Выходит, он пришёл только что, в тот промежуток, пока я бегал к телефону… А где Любовь?
Я заглянул в комнату — женщины там не было, даже запах сирени улавливается еле-еле. Убежала, выходит…
Присев, пощупал у Андреева пульс — жив…
А не могла Люба его ударить?
Вряд ли. Во-первых — они с Лёхой явно в хороших отношениях. Во-вторых — квартира уже была покрушена, когда Лёха сюда зашёл. В-третьих — она сильная колдунья и не стала бы бить Андреева тяжёлым предметом… Жаль, что не получилось её расспросить, что тут произошло, но главное — напарник жив. Узнаю у него… так-то понятно, почему она сбежала — к чему ей расспросы?
Сообразив, я вскочил, крутанулся. Никого. Но раз Лёху ударили после того, как я ушёл — значит, злоумышленник был где-то рядом, когда я заходил! Не в квартире — но мог, например, подняться этажом выше… а я и прошляпил, побежав сразу к телефону. Осмотрелся бы — глядишь, и напарник обошёлся бы без травм.
Тут явно произошло что-то серьёзное. Уверен, что женщина, с её колдовской силой, могла доставить неприятности даже очень серьёзным противникам. Вряд ли это были обычные домушники — зеркало под лестницей намекает… Сопоставить с нападением на нас в садоводствах — проще простого. Зеркало, скорее всего, доставили под лестницу сообщники, и вряд ли заранее — штука полезная, уволокут домой. То есть, работали целенаправленно. И уже потом…
Предполагаю, что они хотели дождаться Лёху у него дома, открыли дверь — это несложно, я и то могу, а вот потом… Вероятнее всего, Любовь, пришедшая к Андрееву в гости, застала их и каким-то образом заставила сбежать.
Угу, «каким-то образом»… Я бегло оглянулся. Не удивлюсь, если она швырялась в них мебелью — колдунья такой силы это вполне может. Я б на их месте тоже сбежал бы, и очень быстро.
Потом пришёл я, спугнул их окончательно. Потом пришёл Лёха, получил по голове… от кого?
— Не двигаться, руги за голову, — послышался резкий оклик от двери.
— Я напарник Андреева, я звонил, — поспешно сказал я, поднимая руки. — Документ в кармане куртки, могу достать.
— А, колдун? — милиционер, игнорируя моего «светляка», посветил мне в лицо фонариком. — Помню тебя… Что тут произошло?
По квартире запрыгали лучи фонарей — ещё двое осматривали кухню, потом тоже вошли в комнату.
Сказать про Любу? Нет, не буду. Приберегу для наших… А про «зеркальный проход»? Вот Лёхе сказать собирался — ему и скажу, когда в чувство придёт. Сейчас главное — убедиться, что с ним всё нормально.
Я бегло рассказал о произошедшем, опуская подробности — пришёл, увидел лежащего Андреева, побежал звонить. Один из коллег уже возился с Лёхой — тот застонал, пошевелился. Отлично, приходит в себя!
Андреев ничего особенного не рассказал — правда, удивился, увидев меня. Сразу после «Триады» он пошёл домой, отпер дверь, вошёл — свет не включался, пошёл в комнату, и тут кто-то ударил его сзади по голове. И всё.
Хм. Вслух я ничего не сказал, чтобы не ляпнуть лишнего, но я, уходя, не захлопывал дверь. Хотя, может быть, напарник просто путает… Ладно, это я узнаю у него самого.
Коллеги, убедившись, что с Лёхой всё в порядке, ушли, дежурным тоном заметив, что завтра надо бы написать заявление. Впрочем, по тону было ясно, что шансов немного — следов по сути никаких, разве что отпечатки попробовать поискать по квартире…
Мы остались вдвоём. Андреев вытащил откуда-то старую настольную лампу, включил. Общими усилиями мы выровняли диван — вроде сильно он не пострадал, Лёхе хоть будет, где спать. Ни единого целого стула в комнате не осталось, и я притащил из кухни крашеный-перекрашенный, но тем не менее крепкий табурет.