Дорога становилась всё хуже и хуже — она уже еле угадывалась в прошлогодней траве. Наверное, по ней и в лучшие времена не сильно ездили.
— Давай-ка перебираться на рельсы, — решил Андреев. — Оттуда и обзор будет лучше…
Он первым перемахнул через канаву с застоявшейся водой и поднялся по некрутой насыпи, заросшей не меньше, чем дорога. Осмотрелся, махнул рукой:
— Давай, вроде тихо…
Я вскарабкался за ним, едва не свалившись в канаву — всё же физическая форма у Лёхи отличная, даром что ему за сорок. Осмотрелся — ну да, обзор отсюда отличный, ржавые рельсы уходят вдаль, плавно идя в поворот. Травы не так много — тут она, похоже, и не растёт толком.
— Тут всё промаслено, потому и растительности меньше, — пояснил Андреев, видимо, заметив, как я смотрю под ноги. — Когда поезда ходили, и масло капало, и соляра…
— А вы откуда знаете? Вспомнили? — удивился я.
Сон. Железная дорога. Тот, Женька, называл себя железнодорожником. Его работа была связана вот с этими старыми рельсами? Может быть.
— Откуда-то помню, — пожал плечами Лёха. — Надеюсь, что в Северных Воротах вспомню… ещё что-нибудь.
Ну да, ради этого и идём…
Мы зашагали дальше — тут идти было легче.
Что я, вот лично я рассчитываю найти в этих Северных Воротах? Ну, допустим, Андреев попадёт в знакомую обстановку и что-то вспомнит… А если — нет? Если мои расчёты неверны?
Ну, в общем-то, я ничего не теряю. Не вспомнит — вернёмся. Вроде тихо… Хотя — когда на нас в садоводствах напали болотники, тоже было тихо. Но ничего, второй раз в ту же ловушку я не попадусь — теперь, когда знаю, что так может быть, стану в разы внимательнее…
Брось, Матвеев. Ты прекрасно знаешь, что рассчитываешь там найти.
Зеркало. То самое зеркало, сквозь которое Андреев попал в наш мир. Откуда попал — вопрос второй, но уверен — пришёл он сюда именно «зеркальным» путём. Неприязнь его к зеркалам, скорее всего, связана в том числе и с этим.
Ладно. Допустим, ты его найдёшь — хотя это тоже спорно. Станция — это не один домик, обшаривать её можно долго. Может, оно вообще не на станции — может, там рядом чей-то дом, где оно тихо-мирно висит на стене. А может, уже не висит — упало, разбилось, шальной изгой пальнул в него из пистолета или просто долбанул ногой, потому что отражение не понравилось…
Найдёшь целым. Если повезёт. И, что немаловажно, убедишься, что это именно оно, а не обычный предмет интерьера. Как убедишься — непонятно, но пусть да. Что дальше?
Возьмёте его с Лёхой под мышку и потащите в Гидрострой? Спрячете, чтобы потом вывезти? Сообщишь через Леночку в Колледж, чтобы они прислали транспорт?
Признайся себе, Владька — ты просто хочешь, чтобы оно сработало и Андреев вернулся домой. Подальше от интриг Колледжа, от всей нашей круговерти, туда, где он жил и скорее всего был счастлив… А потом уже — всё остальное. И ближний круг… если повезёт, хотя в целом, наверное, мне это уже безразлично.
Мы шли и шли. Слева тянулся кустарник, справа — самый настоящий лес. Странно — очень тихо, хотя птицы заливаются вовсю… Пахнет свежей, по-особенному весенней сыростью. Несколько раз я замечал движение некрупных животных — зайцы или лисы. Если верить схеме, которая есть в милиции, Северные Ворота когда-то были частью города, разве что находятся чуть в стороне. Наверное, в довоенные времена туда можно было доехать на машине. Может, потому и крупные животные в эти места не забредают? Лучше бы и не забредали… Выскочи на нас оборотень — не факт, что справимся. Хотя оборотни умные, они так близко к стенам не подходят.
Справа деревья расступились — сбоку подходила ещё одна железнодорожная ветка, на вид такая же ржавая. Мы дотопали до их слияния, и тут Андреев остановился. Наклонился, потрогал рельсы…
— Странно, — сказал он вслух, трогая мыском сапога старый рельс. — Посмотри.
Я присел, не очень понимая, что он имеет в виду. Рельс как рельс.
— По нему ездили не так давно, — пояснил Лёха. — Ржавчина стёрта. Сравни с теми, по которым мы шли.
Я вернулся на несколько шагов, посмотрел… Да, напарник прав — у тех рельсов, что вышли из леса, ржавчины сверху заметно меньше. И что это значит?
— Прошло что-то не тяжёлое, — задумчиво пробормотал Андреев. — Ручная дрезина или «козелок», поставленный на ролики для движения по рельсам…
— А такие бывают? — невпопад спросил я.
— Видел на картинках, — буркнул напарник.
Ясно, что ничего не ясно… Но понятно одно: мы уже идём не зря, железная дорога явно возвращает Лёхе воспоминания, пусть понемногу.