— Выходит, здесь изредка ездят, — задумчиво рассуждал на ходу Лёха. — Кто? Могут быть изгои, иногда у них попадаются машины. Могут и наши, эта ветка выводит за комбинат, а там сам чёрт ногу сломит, что творится.
— А на станции не может быть засады изгоев?
— Может, — неожиданно буднично ответил Андреев. — Как она может быть в промзоне, например, или в тех садоводствах, где мы были… Так что смотреть нужно в оба. Ну и ты помнишь, — подмигнул он: — Идём на свой страх и риск, верно? Сам же меня сагитировал.
Блин… Только сейчас до меня начало доходить, во что я ввязался. Три километра до своих, на помощь не придёт никто. Попадём на изгоев или на зверей — отбиваться придётся самим. Конечно, есть шанс, что мои предположения верны, но… но я предпочёл бы это не проверять. Или проверить при безопасных обстоятельствах.
Впрочем, Лёха был спокоен, или просто собран. Что и неудивительно: он шёл раскрывать тайну своего прошлого…
Мы отмахали, наверное, ещё примерно столько же, сколько уже прошли, и деревья стали отступать в стороны — вероятно, станция близко, и станция немаленькая. В Вокзальном, как я понимаю, станция поначалу была вообще огромной, но большую часть рельсов давно уже сняли — за ненадобностью и как материал для строительства и укрепления Стены. А эта станция на отшибе и, похоже, осталась нетронутой…
Слева виднелись какие-то строения — старые и облезлые.
— Стоп, — скомандовал Андреев, доставая из сумки бинокль. — Присядь, светиться не стоит — вдруг там есть наблюдатель.
Мы сначала пригнулись, потом просто сели на ржавые рельсы. Лёха долго, минут 15 смотрел в бинокль, поводя им влево-вправо. Потом передал его мне:
— Лучше всего людей выдаёт дым, но тут его нет и в помине… Я ничего не вижу. Глянь своим способом. Особенно — эти вот ангары слева, их крыши, и крыши вагонов. Места высокие, я бы точно там кого-нибудь посадил.
Я прильнул к биноклю. До строений было, наверное, с полкилометра, и я отчётливо различал детали — солнце поднялось достаточно и светило нам в спину, а значит, и бликов можно не опасаться. Да и противникам, если они там есть, будет сложно нас увидеть — их солнце как раз слепит. Полуразвалившийся бетонный забор, высящиеся над ним сооружения — обшарпанные, с провалившимися крышами, по верху кое-где растут деревца… Вереница вагонов, правее ещё одна — видимо, давно уже разграбленные поезда, я читал, что всё ценное из окрестностей городов давно уже вывезено… Дальше видна ещё пара строений, отсюда не разобрать, а совсем вдали — ещё ангары… Станция очень большая. Ну и что я планировал тут найти?
Я подавил начинающую накатывать панику — ещё не хватало. Так, ауры. Ауры и движение… Нет, ничего не видно.
Я осматривал станцию вновь и вновь, прекрасно понимая, что только внимательность избавит от неожиданностей.
Опустил бинокль я только после того, как защипало в глазах, а от постоянного сосредоточенного поиска аур началась слабость. Да, это не между делом вокруг смотреть…
— Ничего не вижу, — выдохнул я, протягивая бинокль Андрееву.
— Оставь пока у себя, — велел тот. Передёрнул затвор автомата, щёлкнул предохранителем. Хлопнул по кобуре, проверяя пистолет. Подумал несколько секунд.
— Давай вооон туда, к тому поезду, что правее, — велел он. — Он отгородит нас от зданий. Видишь, по дороге будка? У неё остановимся, оттуда глянем ещё раз. Не бежим, чтобы не выдохнуться, но быстрым шагом. Я впереди, ты шагах в десяти. Готов? Пошли!
Через несколько минут мы юркнули за будку. Сердце колотилось — вроде и не бежали, но нервы, нервы… Заглянул в будку — совсем маленькая, метра два на два, внутри завалена обвалившимися стропилами и каким-то мусором.
— Осторожно глянь изнутри, — шепнул Лёха. — Не высовывайся. Места проверь те же.
Присев, чтобы не торчать в разбитом окне, я навёл бинокль на строения, которые были уже совсем рядом. Нет, ничего. Можно, конечно, долго высматривать, но… Пахнет весной, поют птицы — тишина и идиллия. А раз поют птицы — значит, их никто не спугнул…
Обернувшись к Андрееву, я пожал плечами. Тот посторонился, пропуская меня наружу.
— Туча идёт, — мотнул он головой назад. Я повернулся — да, точно: солнце сияло вовсю, но со стороны города, откуда мы пришли, медленно наползала чернота, грозя через некоторое время закрыть и дневное светило. Ну только этого нам не хватало — если хлынет дождь, вдобавок и вымокнем… Может, обойдётся? Как-то пережидать в этих руинах ливень совсем не хочется.
— Ну не возвращаться же, — шепнул я вслух.
— Согласен, — кивнул Андреев. — Давай к вагонам, как договаривались.