Второй образ Лёхи — сильнейшая колдунья. Скорее всего, жидкость и знаки — способ её как-то ослабить, иначе она разнесёт всё вокруг — как разнесла квартиру, когда кто-то попытался в неё ворваться.
Вот он, ответ, Владька. Ты его получил.
Вот только что ты будешь делать дальше? Уйдёшь ли ты отсюда живым?
Заметно потемнело — туча всё же закрыла солнце. Подул ветерок, шевеля волосы Любы.
— Всем отойти, — скомандовал главарь. — Ты останься, — придержал он того, который наносил знаки кровью.
Изгои немного расступились — впрочем, хватку на мне не ослабили.
— Приветствую тебя, Великая, — степенно промолвил главарь, вставая перед лежащей Любой на одно колено. — Наконец-то мы можем поговорить. Прошу простить за это вот всё. Дай слово, что никого из моих людей не тронешь, и я сейчас же прикажу освободить тебя.
— Кто ты такой, чтобы брать с меня слово? — гулким голосом ответила Люба.
— Я — глава Демонов Духа, — главарь явно был готов к вопросу. — Мы здесь — главная сила помимо сопливых колдунов. Нас изгнали из городов, но с твоей помощью мы отомстим им. Ты поможешь нам устроить ад на земле — и мы будем властителями этого ада.
— Что ты знаешь про Ад? — хрипло рассмеялась Люба. Она так и лежала лицом вниз, и оттого её слова звучали зловеще.
— Я видел ад, — глухо ответил главарь. — Я видел ядерные грибы на полнеба. Я видел, как города сгорали целиком. Я видел, как люди превращались в тени. Я выжил, у меня теперь есть свой ад.
— Травма в мозгах у тебя есть, а не ад, — в тон ему ехидно ответила Люба, всё так же не поднимая головы. — Ты видел не ад, а лишь одну войну из миллионов — и ты теперь считаешь, что видел всё?
Лицо главаря пошло красными пятнами — со своего места я это отлично видел.
— Где ты был в это время? Прятался в холодильнике? — продолжала ехидничать женщина.
Что она творит? Зачем она выводит его из себя? Все они вооружены, а она — так или иначе живое существо. Даже если бы Лёха выпил колледжевское зелье для регенерации — оно не спасёт от нескольких автоматных очередей!
— Хорошо, — помолчав, сказал главарь, и голос его звучал зловеще. — Вот стоит пацан. Городской колдун. Молодой и бестолковый. Мне он не нужен. Мне нужна ты. Я могу от него избавиться?
У меня внутри всё похолодело. Момент истины, как ни крути. В эту секунду решается моя судьба.
Люба ответила после паузы, и её голос звучал неестественно ровно:
— Почему ты решил, что он для меня важен?
— Я предположил, — спокойно сказал главарь.
— Люууудиии, — долгим вздохом прошелестела Люба. — Почему вы так привыкли распоряжаться чужими жизнями… Почему в этом мире так мало тех, кто готов отдать свою жизнь за другого…
Ударил такой порыв ветра, что мне показалось, что я взлетаю. Земля содрогнулась, далеко не все смогли устоять на ногах. В небе громыхнуло.
Сетка, прижимающая Любу к земле, словно взорвалась изнутри, над ней поднялись два огромных перистых крыла — сиреневых. А спустя мгновение Люба распрямилась, плавно и очень быстро под взмахами крыльев поднимаясь в воздух — в чистейшем сиреневом платье, с каштановыми волосами, волной рассыпавшимися по плечам, зеленоглазая и прекрасная, как в моём сне.
Запах сирени стал резким, почти невыносимым.
— Кто ты такой, отребье, чтобы решать судьбы людей? — почти неслышно, и в то же время оглушительно прошелестел её голос.
Главарь отреагировал очень быстро. Обернувшись, ударом в скулу с коротким «Урод!» он свалил на землю своего соратника с ведёрком крови и, хватая с земли Лёхин короткий автомат, заорал:
— Мочи её!
Меня отшвырнули на землю, как ненужную игрушку — изгои выхватили оружие, и я, не медля, отползал назад, пока не упёрся спиной в тележку одного из ржавых вагонов. Где мой арбалет? А, вон он… далеко. Да и нужен ли он мне сейчас? Всем не до меня.
Уши заложило от грохота выстрелов и свиста ветра.
Со стороны казалось, что Люба танцует, оторвавшись от земли — это был прекрасный вальс и в то же время молниеносный ураган, который приподнимал изгоев и расшвыривал их в стороны, как ничего не весящие манекены. Для меня время словно остановилось, но, наверное, в реальности не прошло и нескольких секунд, когда на ногах остались лишь Люба и главарь, уже отшвырнувший Лёхин «укорот» и стрелявший из своего автоматического карабина. Мгновение — и Люба, схватив главаря за грудки, легко, словно пушинку, подняла его в воздух:
— Ты готов, чтобы твою судьбу решили так, как ты решаешь за других?
— Ты не можешь убивать, — прохрипел главарь.
— Не могу, — спокойно кивнула женщина. — Я тебя поцелую.
Изгой рванулся — кажется, он хотел заорать, — но женщина притянула его поближе и впилась губами в его губы.