Оливия, выглядывая из-за плеча Энтони, тихо сказала:
— Это не список пациентов. Больше похоже на дневник одного из лечащих врачей.
Ванесса прошептала слегка дрожащим голосом:
— Он пишет о «секретном инструменте», возможно речь идёт именно о том зеркале, которое мы ищем?
Все друзья на несколько секунд задумались, после чего Брайан сказал:
— Давайте начнём с ближайшей комнаты! Дверь приоткрыта.
Они подошли к двери, и Брайан осторожно толкнул её. Скрип раздался в тишине, заставив всех вздрогнуть. Комната была практически пустой, лишь в углу было старое потёртое кресло, из которого торчало несколько пружин, а на полу лежали старые журналы и газеты.
Место не было похоже ни на рабочий кабинет, ни на палату для пациентов. Скорее его можно было назвать будкой охранника.
Оливия направила камеру на разбросанные газеты и подняла одну из них:
— 1989 год. Кажется, в этом году было объявлено о закрытии больницы.
Энтони, оглядываясь по сторонам, заметил:
— Смотрите, там в углу что-то блестит. Похоже на старый фонарик.
Он подошёл и поднял его, но фонарик не работал. Ванесса, глядя на находку, предположила:
— Может, это оставили те, кто был здесь до нас?
Они продолжили исследовать комнату, но ничего больше не нашли. Друзья направились дальше по коридору, ощущая, как напряжение внутри них нарастает с каждым шагом.
Они осторожно продвигались в глубь больницы, следуя практически след в след.
Рациональная Оливия, держа камеру наготове, спросила:
— Как думаете, что здесь произошло? Почему больницу закрыли? Я прочитала все материалы о ней, но так и не нашла официальную причину её закрытия, только слухи об экспериментах, но они так и не подтвердились.
Брайан, стараясь говорить спокойно, ответил:
— Моя бабушка говорила, что были какие-то проблемы с финансированием и скандал, связанный с жестоким обращением с пациентами.
Энтони добавил, оглядываясь:
— О заброшенных местах всегда ходит много слухов.
Разговор постепенно сошёл на нет, и друзья в полной тишине двинулись дальше.
Коридор вдруг стал шире, и фонарики друзей выхватили из темноты табличку «Регистратура». Это место, когда-то наполненное жизнью и суетой, теперь выглядело заброшенным и мрачным.
Ванесса тихо прошептала, словно боялась нарушить тишину, которая окутывала их:
— Может, изучим дела пациентов? Обычно в них хранятся фотографии и истории болезней.
Четверо друзей подошли к шкафам с многочисленными папками. Несмотря на то, что больница уже как несколько десятилетий была закрыта, папки всё также аккуратно стояли на своих местах, отсортированные по алфавиту.
Оливия, одержимая наукой, внимательно разглядывала имена и фамилии, выведенные на корешках папок аккуратным каллиграфическим почерком. Взгляд девушки задержался на имени, которое казалось её смутно знакомым:
— Джереми Маас. Это разве не серийный убийца, которого поймали в 1982 году? Не знала, что он проходил здесь лечение.
— 1982 год? Разве не этот год упоминался на том листке, который мы нашли в коридоре? — спросил Брайан. — Может он был одним из тех преступников, которых тогда доставили в больницу?
Оливия, которая редко слушала то, что говорит Брайан, теперь была сосредоточена на его словах, активно кидая головой в знак согласия. Она ощутила, как холодок пробежал по спине, когда она осознала, что их исследование может быть связано с чем-то гораздо более мрачным, чем они предполагали.
— Здесь несколько папок, посвящённых исследованиям его психического состояния. Но тут слишком темно, может, изучим их на улице? – предложила девушка.
Энтони и Ванесса согласно закивали, в то время как Брайан аккуратно снимал папки с именем «Джереми Маас» с запылившихся полок.
Осторожно возвращаясь к двери, они старались не издавать лишнего шума, а Оливия продолжала снимать всё на камеру, запечатлевая каждый шаг их исследования. Когда они, наконец, вышли на улицу, свежий воздух показался им особенно приятным после той затхлости, которая была в больнице.