Её холодная улыбка будто сдавила сердца Лизы и Светы, которые, не в силах пошевелиться, наблюдали за разворачивающимся кошмаром.
Арина стояла во главе стола, её лицо отражало победоносную уверенность, а в глазах было безумие. Её слова эхом отозывались в сознании Лизы и Светы.
— Но всему рано или поздно наступает конец, и наша Мать размякла в последнее время. — прошипела Арина с ледяным цинизмом. — И теперь, когда сын пошел против матери, всё будет так, как задумано. Этот ковен заслуживает более сильную Верховную.
Она вскинула вверх руки и с её движением мертвые тела «кукол» вокруг стола дернулись, словно невидимые нити в их жилах ожили. Они выпрямились в жесткой и безжизненной симметрии, а мутные взгляды, затянутые в пелену смерти, повернулись к ведьме.
Лиза и Света замерли, не в силах двигаться. Плотное, неведомое давление сковывало их тела. Каждая попытка освободиться была тщетной. Лиза чувствовала, как её собственные силы тают, будто она была частью этой мертвенной сцены. Взгляд Светы наполнился ужасом, и Лиза инстинктивно поняла, что её подруга испытывает те же жуткие ощущения.
Арина, не обращая внимания на них, медленно и ритуально прошла к Наталье. Она провела длинным ногтем по её ключице. От этого прикосновения на коже осталась едва заметная полоска, которая вскоре наполнилась алой кровью. Женщина сделала паузу и посмотрела на кровь, которая сейас была не только телесной жидкостью, но и чем-то гораздо большим.
— Кровь Верховной Ведьмы, — произнесла Арина, её голос был наполнен древним, неизбежным знанием, как если бы сама сила изначальной магии пропитывала каждый её звук.
Ведьма с жестокостью разорвала рубашку Сергея. И точно так же, как с Натальей, её пальцы прошлись по коже мужчины, оставляя кровавые следы.
— И кровь от крови её!
Арина подняла кровь Сергея и, не колеблясь, нарисовала магический сигил на лбу Натальи, потом, совершив тот же ритуал с Сергеем, она нарисовала символ на его лбу кровью матери. Эти знаки начали тускло светиться, как огоньки в тумане, и казалось, что сама комната заполнилась этим светом. Лиза почувствовала, как воздух вокруг неё стал ещё более вязким. Теперь магия была не только ощутимой, но и почти видимой.
— И теперь… — произнесла Арина, её улыбка стала ещё более безумной. — Финальный акт нашей пьесы.
Когда Арина вонзила кинжал в сердце Натальи, Лиза ощутила это как свою собственную боль. Она не видела движение, но оно пробежало по её телу, вызывая страшную боль, которая мешала дышать и думать. Но затем боль отступила, и Лиза поняла нечто важное — что-то, что она должна была осознать гораздо раньше. Это знание ошеломило её едва ли не больше, чем безумный театр ужаса вокруг.
Она почувствовала, как магия внутри неё проснулась, и с этим осознанием пришло понимание, что она и правда стала частью этого ритуала. Это было не просто ощущение, это было настоящее пробуждение силы, ныне принадлежавшей ей. Лиза осознала, как её судьба теперь связана с тем, что происходит здесь и сейчас.
Арина держала кинжал, но ничего не происходило. Она склонила голову, закрыв глаза, в ожидании, но осталась в недоумении.
— Какого черта?! — прошептала ведьма, но вздрогнула от неожиданного звука.
Лиза, освобожденная от чар, встала опрокинув стул. Ее лицо было искажено болью и скорбью, но она больше не была узницей.
Сила, которая начинала циркулировать по её венам, распространилась наружу, словно волны энергии расходились от нее кругами.
Магический ветер поднимался в комнате с закрытыми окнами, и Лиза почувствовала, как мир вокруг нее движется и словно дышит.
— Как ты… — начала было Арина, но быстро осеклась, сообразив. — Ну конечно. Эта сука отдала тебе свою силу! Той, кто пренебрегал ее правилами и позорил ведьмовской род.
— Сейчас позоришь наш род скорее ты, Арина, — холодно отозвалась Лиза, шагнув ближе. Арина инстинктивно отступила, но быстро взяла себя в руки. Её голос стал медовым, убаюкивающим.
— Зачем тебе это, Лиз? — спросила она, изобразив на лице сострадание. — Ты никогда не хотела власти и ответственности.
— Ты права, не хотела, — спокойно ответила Лиза. — Но теперь это мой долг.
— Долг? — Арина склонила голову набок, её улыбка стала почти насмешливой. — А как же твоя семья? Ты ведь знаешь, ковен не примет Верховную, которая живёт с простым смертным. Ты же всегда ставила семью выше всего, разве нет. Что изменилось?
Лиза стиснула зубы. Ветер в комнате усиливался, и Арине пришлось почти кричать, чтобы её голос пробился сквозь этот шум.
— Мы можем всё исправить! — взмолилась ведьма. — Просто отдай мне эту силу, а я позабочусь обо всем остальном. Никто не пострадает. Ты сможешь уйти со своими родными, не жертвуя ими. Как же твой сын? А муж? Ты готова причинить им такую боль? Предать их, посвятив себя посторонним?