Стас же, не обладая такими способностями, всегда чувствовал себя на втором плане. И пусть он не знал, как бы сложилась его жизнь, если бы обладал даром Влада, он не был уверен, что хотел бы этого.
Возможно, это было не его путь.
Может быть, жизнь бы изменилась, и он стал бы совершенно другим человеком, но стоило ли это того, чтобы нести на себе груз чужих судеб?
С этими мыслями он тихо вернулся к своему столу, отложив банку с кормом и сделав глоток воды.
В комнате становилось все тяжелее дышать. Запах жженого дерева, сперва едва уловимый, теперь накрывал все вокруг, смешиваясь с чем-то едким и тревожным. Влад не сводил глаз с чаши, которую держал в руках. Из нее тянулся тонкий дым, темнеющий с каждой секундой. Его густота была настолько зловещей, что казалось, он сам по себе ждал момента, чтобы обрушиться на них с удушающей силой.
Чем темнее становился дым, тем глубже прорезалась морщина между бровей мага.
— Это очень странно, — прошептал он, почти не слышно.
Стас, сидевший напротив, почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Волосы на затылке встали дыбом, и мгновенный приступ озноба пронзил его тело, будто кто-то невидимый провел по коже ледяными пальцами. К горлу подступила желчь, неприятный привкус страха, который невозможно перепутать ни с чем.
До этого момента он видел ритуалы Влада не раз. Иногда они казались ему просто сложным, непонятным спектаклем, иногда — чем-то зловещим, но никогда раньше он не чувствовал такого животного ужаса.
Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент за дверью раздался истошный, раздирающий воздух крик. Эхо прокатилось по стенам, а следом — грохот, от которого задребезжали стекла в окнах.
— Да твою же мать, — тихо выругался Стас, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он рванулся к двери, едва удержав равновесие.
Выскочив в коридор, он замер на мгновение. Узкий проход был заполнен людьми, и они словно сцепились в клубок, пытаясь сдержать кого-то. Кто-то рычал, выл — звуки больше напоминали дикий звериный рык, чем голос человека.
Ужас подкатывал новой волной.
Стараясь взять себя в руки, Стас медленно продвинулся вперед, расталкивая мужчин. С каждой секундой становилось все труднее дышать, а гул в ушах усиливался.
То, что он увидел, оказалось хуже, чем могло показаться.
В центре толпы, вырываясь из цепких рук мужчин, корчился Николай. Еще двадцать минут назад он был обычным парнем: стройный, спокойный, с ухоженной внешностью. Но сейчас...
Волосы вздыбились, как у дикого зверя. Кожа пылала багровым, будто его окунули в кипяток. Глаза... Эти глаза, налившиеся кровью, горели яростью. Рычание, срывающееся с его губ, походило на звук ломаемого металла.
Парни из клуба — сильные, закаленные бойцы, — не могли его удержать. Николай разбрасывал их, как тряпичных кукол. Один из мужчин схватил его за плечо, но был тут же отброшен и врезался в стену. Стас видел, как тот рухнул на пол, держась за голову.
Что-то внутри Стаса щелкнуло.
«Это не может быть просто наркотики... Или может? — пронеслось в голове. — Господи, я проворонил, что мои ребята подсели на какую-то адскую дрянь? Превратил их в безумцев? Это моя вина? Мой клуб, моя ответственность... И я их подвел?»
Николай, будто почувствовав, куда смотрит Стас, на мгновение остановился. Его взгляд, налитый кровавой яростью, уставился прямо на тренера. И в этот момент Стас понял, что никакой дисциплины или здравого смысла в этом не осталось.
— Эй, что стряслось? — громко спросил Стас, стараясь скрыть дрожь в голосе и протискиваясь сквозь толпу. — Коля, ты меня слышишь? Что с тобой? Нужна помощь? Или врача вызвать?
Голос тренера, четкий и уверенный, словно прорезал шум коридора. Николай замер, перестал вырываться. На мгновение тишина повисла, как тяжелый занавес. Парень дернул головой, коротко, резко — почти как хищник, встряхнувший шерсть. Руки тех, кто удерживал его, ослабли, и он стряхнул их с легкостью, словно те были комарами.
— Так... давай ты попробуешь успокоиться, и мы все обсудим, — продолжил Стас, медленно подходя ближе, держа руки ладонями вверх, показывая, что он не угроза. — Ну же, приятель, я уверен, это какое-то недоразумение. Все можно исправить. Пока никто не пострадал.
Глаза Николая на мгновение встретились с его.
— Ты же будущий чемпион, а чемпионы так просто не сдаются, — добавил Стас, стараясь вложить в голос столько уверенности, сколько мог.
На этих словах что-то в Николае дернулось. Его тело вздрогнуло, словно он пропустил удар тока. Ноздри раздулись. Лицо исказила гримаса, такая неестественная, что больше походила на маску. Кулаки сжались до хруста. Стас заметил, как по виску парня скатилась капля пота, блеснула в тусклом свете лампы, прежде чем сорваться и упасть.