Однако Света точно знала, что Лиза делает это из тревоги за нее.
По привычке присматривая и заботясь так же, как делала это вот уже более двадцати лет.
Она хорошо помнила их первую встречу в школе.
Недавно переехав в новый район, никого не зная в классе. Света сидела за последней партой и собиралась домой настолько медленно, насколько это было возможно. Девочка знала, что сегодня отец придет раньше и будет очень зол. Его снова уволили.
Снова будет пить пиво перед телевизором и швырять вокруг пустые алюминиевые банки. Потом перейдет на крепкий алкоголь. Далее станет таскать Свету за волосы и бить так, чтобы не видно было следов под одеждой.
Она точно знала, что ее ждет дома, но так же представляла насколько будет хуже, позволь она себе просто не прийти домой.
Долго на одном рабочем месте отец не задерживался. Каждый раз обвиняя в этом своих начальников, он абсолютно не мог принят тот факт - увольняли его из-за него самого. Зачастую, банально из-за несдержанного характера и пренебрежения к правилам.
Он мог нахамить покупателям в магазине, куда его знакомые устроили работать кассиром. Или устроить драку с грузчиками, когда был разнорабочим.
Не потому, что действительно был повод, а просто из-за плохого настроения.
Виноваты были все: директор, который наверняка просто хочет устроить на его место своего дружка; правительство, которое допускает ситуации, что такие нормальные мужики как он сам вынуждены сидеть без работы, в то время как «чертовы приезжие» занимают его «законное место».
Виновата была мать Светы, которая сначала ушла от него, не желая больше терпеть побои. А потом умерла от рака яичников, оставив пятилетнюю дочь на его попечение.
Виновата была сама Света. Потому что просто была рядом и пыталась заботиться об отце как могла, по мере своих детских сил. Предупреждать, если каким-то своим внутренним чутьем ощущала грозящие тому неприятности.
Ее отец не верил в предсказания, но был убежден, что это дочь виновата в его несчастьях. Накаркала же, не иначе. Накликала на отца беды.
В детский дом он не отдал ее лишь по одной банальной причине - денежное пособие, которое то получал как отец одиночка. О чем частенько и сообщал дочери. Мол вся твоя ценность - одиннадцать тысяч рублей.
И вот Света зная, что ее ждет дома, старалась пробыть в школьных стенах столько времени, сколько могла. Да так, чтобы при том не вызывать подозрений и лишних вопросов учителей.
Девочка уже застегивала молнию на рюкзаке, когда рядом с ней появилась чья-то фигура и остановилась выжидательно.
Света с опаской подняла голову и встретилась с взглядом с парой невероятно зеленых глаз.
На подошедшей однокласснице были расшитые яркими цветами джинсы, белая футболка с кучей разноцветных значков и длинные каштановые волосы. Те отливали рыжиной в свете электрических ламп,
- Ты же новенькая, Света Воронова? - спросила их обладательница и протянула ладонь для рукопожатия. - А я Лиза, староста класса. Уверена мы станем прекрасными друзьями. Я тебя в обиду не дам.
Такая неожиданная напористость и уверенность в голосе девушки ошарашила Свету. Но почему-то не испугала, а наоборот. Словно в этот момент она встретила человека, который был ее родственной душой.
Как такое возможно при первой встрече прорицательница не знала. Однако внутреннее чутье, то самое что так часто приносило ей неприятности дома, сейчас было убеждено - с этой минуты все изменится.
Вынырнув из воспоминаний, которые снова начали затягивать в свой омут, Света достала жестяную банку с чаем. На крышке была наклейка с зеленым листиком в форме сердечка. Света погладила ту по контуру пальцем и улыбнулась.
В этом была вся Лиза. Она частенько украшала свои травяные наборы, амулеты или просто милые подарочки вот такими стикерами-посланиями.
Листочек, милая зверушка или какой-то смайлик с кривляющейся рожицей. Незначительный казалось бы элемент, но несущий в себе отпечаток ее личности. Всегда что-то персональное для адресата, всегда с каким-то смыслом.
Подумав о подруге, Света решила достать еще и свою любимую чашку, которую та подарила на Светино двадцатилетие.
Чашка была небольшая, кремово-белого цвета, вылепленная Лизиными руками на гончарном круге во время какого-то мастер-класса.
Чуть-чуть неровная, скорее овальная, чем круглая по краю, ручка под легким углом. Но от того не менее красивая, ведь делалась от самого сердца.
Внутри чашки на дне была надпись, выполненная изящным почерком с завитушками: «Посыпь свои проблемы блестками и иди танцевать».