Засыпав внутрь две ложки трав, Света залила их кипятком. Те закружились водоворотом разноцветных лепесков, подобно праздничным конфетти. Те самые «блестки» призывающие к веселью и праздности.
Видимо это была настурция. Лиза говорила, что та снимает тревогу, успокаивает. Света залюбовалась.
Но внезапно все лепестки словно почернели, осели на дно, а кружка треснула и развалилась на две половины.
Света вскрикнула, отпрыгнула в сторону, инстинктивно спасаясь от потока горячей воды, потекшего со стола на пол. Ее сердце сжалось от охватившего женщину страха.
«Все нормально, керамика иногда лопается от нагрева. В этом нет ничего необычного» - уговаривала она себя.
Но точно не могла игнорировать свои предчувствия, которые были темны и крайне пугающи.
Что-то угрожало ее лучшей подруге.
Глава 11
— И всё-таки я считаю, что ты ошибаешься.
Влад мерил шагами небольшую кухню, чувствуя, как раздражение и беспокойство распирают его изнутри. Найти слова, которые могли бы достучаться до Лизы, оказалось труднее, чем он думал. С каждой минутой напряжение в комнате становилось всё гуще, как электрический заряд перед грозой.
Час назад она позвонила ему. Взволнованная, срывающаяся на обрывки фраз, Лиза говорила о каком-то видео и найденной женщине. В новостях не было ничего, что подтверждало её слова, но что-то в её голосе заставило Влада отложить все дела. Проигнорировав хроническую усталость и почти полное отсутствие сна, он рванул к ней.
Теперь Лиза сидела за кухонным столом, обхватив руками голову, её волосы растрепались, превращаясь в спутанный хаос. Напряжение исходило от неё волнами, словно магический шторм. Влад ощущал это кожей. Её сила, обычно под контролем, теперь вырывалась наружу, словно сама Лиза стала воплощением тревоги и отчаяния.
— А я думала, ты первый поймёшь, почему я не могу иначе, — сказала она, не поднимая головы.
Влад в ответ молча достал с полки две кружки и запустил кофемашину. Ему нужно было чем-то занять руки, иначе он просто взорвётся.
— У нас нет доказательств, что это тот же маньяк. — Его голос звучал тихо, но твёрдо. — Нет доказательств, что убитая женщина вообще была ведьмой.
Лиза резко подняла голову.
— Это была она! — голос её дрогнул, но был полон уверенности. — Я видела её тогда вечером.
Влад поставил перед ней кружку с кофе, затем достал из кармана пиджака небольшую фляжку.
— Это что, яд? — с подозрением спросила она, наблюдая, как он наливает немного содержимого в её чашку.
— Нет, — Влад слегка усмехнулся. — Всего лишь коньяк. Поверь, тебе сейчас нужно.
Лиза сделала маленький глоток, поморщилась и поставила кружку обратно.
— Дожила. Теперь я пью коньяк по утрам. Ты на меня плохо влияешь.
— Это не самое худшее, чему я мог бы тебя научить.
— Например?
— Ты не захочешь знать.
Комнату заполнила тишина. Её нарушали лишь цоканье когтей собак по ламинату да равномерное жужжание холодильника. Влад украдкой наблюдал за Лизой, стараясь понять, в какой момент она сломается.
Через несколько минут она резко поднялась, но тут же снова села, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать своё магическое естество внутри.
— Мне кажется, если я ничего не сделаю, то предам её. — Её голос был тихим, почти шёпотом. — Не только её. Всех. Всех этих женщин, которых он убил… и тех, кого ещё убьёт.
— Почему ты считаешь, что это именно твоя ответственность? — Влад опёрся руками о стол и наклонился ближе. — Искать его?
— Потому что я видела его, Влад!
— Ты видела фигуру в тени. Это не значит, что это он.
— Не надо! — Лиза вскочила, толкнув стул так, что тот с грохотом упал. — Не надо пытаться убедить меня, что я ошибаюсь! Я знаю, что видела! И женщина на видео — та самая, которую я нашла в переулке! — Она ударила ладонями по столу, и Влад почувствовал, как воздух вокруг заискрился от её силы.
— Лиза...
— Мне не всё равно! — перебила она, её голос сорвался. — Этот ублюдок гнался за мной, он убил мою подругу...
— Он убил мою жену, — перебил Влад. Его голос стал холодным, как зимний лёд. — Думаешь, мне это безразлично?
Лиза замерла, её дыхание стало рваным.
— Иногда мне кажется, что так и есть, — произнесла она тихо, но в её словах слышался вызов.
Лиза почувствовала, как её сердце болезненно сжалось. Она пожалела о своих словах сразу как произнесла их.
Её злили его деланное спокойствие, рассудительность, почти ледяная реакция. Но больше всего её злила она сама — за то, что ударила по самому больному, за то, что не могла удержать себя в руках.
— Прости, — сказала она, едва слышно, чувствуя, как слова застревают в горле. — Мне не стоило так говорить. Я была не права.