— Да, конечно. Мята отлично подходит для бодрости, — ответила она мягко, ловя себя на мысли, как он быстро растет.
Святослав задумчиво покрутил пузырек в руках, но не успокоился:
— А если прям чтоб совсем не спать? И чтобы настроение... уууух, как вверх! — он сделал движение руками, изображая взлетающую ракету.
Лиза рассмеялась, протянула руку и потрепала сына по волосам. Отметила про себя, что челка у него уже порядком отросла и лезет в глаза. Надо будет как-нибудь найти время и подстричь.
— И для хорошего настроения тоже подойдет, — подтвердила она, вновь подавив улыбку.
Святослав расплылся в гордой улыбке, показав сбившийся на бок молочный зуб.
— Пап, ты слышал? — радостно крикнул он, обернувшись к двери. — Я молодец и всё уже умею!
Лиза тоже повернула голову и заметила в дверном проеме мужа, опирающегося плечом на косяк. Александр молча наблюдал за их сценой, и в его взгляде читалась смесь тепла и легкой настороженности. Лиза ощутила, как напряжение тонкой тенью пролегает между ними. Они оба понимали — им нужно поговорить, обсудить всё, но это должно произойти не сейчас, не при Святе.
— А знаешь что? — сказала Лиза с немного наигранным оптимизмом, чтобы отвлечь сына. — Давай мы с тобой сделаем ароматическую смесь бодрости для папы! Он в последнее время сильно устаёт, и ему это точно не будет лишним.
Святослав радостно вскинул руки вверх, чуть не задев поднос с ингредиентами на столе.
— Даааа! Можно я сам? Можно? Я знаю как!
Лиза засмеялась и кивнула.
— Конечно, можно, — подтвердила она. — Только будь внимательнее, и всё получится. Даже если не с первого раза.
С краем глаза она заметила, как Александр развернулся и ушел в сторону кухни. Теплая семейная сцена не разогнала его собственные мысли, скорее напомнила о том, что им с Лизой ещё предстоит разговор.
Выбрав для Святослава нужные ингредиенты и поставив перед ним маленькие весы и стеклянную тару, Лиза на цыпочках покинула комнату и направилась за мужем.
На кухне пахло моющим средством и остатками ужина. Александр стоял у посудомоечной машины, методично расставляя тарелки и кружки. Его движения были чуть резкими, словно он пытался через эту монотонную работу успокоиться.
Лиза остановилась у порога, наблюдая за ним несколько секунд, прежде чем осторожно заговорить:
— Свят доволен, — сказала она, сделав шаг ближе. — Говорит, что уже всё умеет.
Александр не обернулся, но коротко хмыкнул.
— Ему это от тебя передалось, — отозвался он с легкой иронией, но в его тоне звучала усталость.
Лиза подошла ещё ближе, остановившись возле стола.
— Ты злишься?
Саша поставил последнюю тарелку в шкаф, закрыл дверцу и, наконец, посмотрел на неё. Его взгляд был серьёзным, но не злым.
— Нет, — сказал он после паузы. — Я просто... устал, Лиз.
Сквозь открытое окно в кухню проникал вечерний воздух, наполняя пространство тишиной уходящего дня. Лиза хотела что-то ответить, но её мысли спутались, и она молча наблюдала за тем, как Саша отворачивается и продолжает своё дело.
На кухне царил лёгкий полумрак. Оранжевые отблески вечернего заката Уже пробивались сквозь полупрозрачные шторы, окрашивая белые стены в тёплый свет. Лиза подошла ближе, глядя на мужа, который продолжал теперь методично загружать посуду в посудомоечную машину.
— Давай дальше я? — предложила она, взяв со стола пару грязных чашек.
Саша не обернулся, продолжая расставлять тарелки.
— Не нужно, — ответил он ровным тоном. — Я закончу. Лучше проверь, что там у ребёнка. Или у Влада. Как он там, кстати?
Слова прозвучали буднично, но что-то в его голосе заставило Лизу замереть. Она медленно поставила чашки обратно на стол и, скрестив руки на груди, внимательно посмотрела на мужа.
— Что происходит? — спросила она мягко, но настойчиво. — Ты ревнуешь меня к Владу? Серьезно?
Александр застыл на мгновение, потом повернулся к ней, опираясь ладонями о край столешницы. На его лице отразилась смесь усталости и лёгкого раздражения.
— Нет, — начал он, но быстро поправился: — То есть да... но это не совсем то.
Лиза подняла брови, удивлённо качнув головой.
— Что же тогда?
Он тяжело вздохнул, запустив руку в волосы. Волосы упали ему на лоб, придавая лицу ещё более уставший вид.
— Лиза... просто... всё это. Эти убийства. Ты ходишь с ним по каким-то местам, ищешь что-то... это всё кажется мне опасным.
Она чуть расслабила плечи, его слова рассеяли первое недоумение.
— Так это не ревность? — уточнила она.
— И это тоже, — признался Саша, подняв на неё глаза. — Ты не видишь, как ты меняешься, когда вы вдвоём. Становишься... другой.