Пламя свечей задрожало, отбрасывая странные, почти гротескные тени на стены. Света почувствовала, как воздух вокруг неё сгустился, словно пространство сжималось. Её горло пересохло, но не от жары. Это был страх. Холодный, липкий страх, который захватывает тебя с ног до головы.
Она не могла отвести глаз. Словно магия карты удерживала её, цепляя за душу. Всадник, безликий и неподвижный, вдруг повернул голову, и Света ощутила, как её тело обмякло, будто весь мир вытянул из неё силы.
Внутренний взор замелькал образами. Символы на телах жертв — странные, как будто размытые, но вместе с тем наполненные пугающей ясностью. Лица убитых женщин, искажённые болью и отчаянием, одно за другим вспыхивали перед её глазами. Затем пришло нечто ещё более пугающее — руки. Покрытые вязкой субстанцией, одновременно напоминающей кровь и густую чёрную смолу, они тянулись в её сторону, хватали за плечи, за запястья.
Она резко отдернула руки, но понимала, что это всё — внутри её сознания. Образы становились всё быстрее, мелькали как кадры плёнки, перескакивая одно на другое, пока её сердце не забилось так часто, что казалось — вот-вот разорвётся.
— Кто ты? — выдохнула Света, но её голос потонул в тишине комнаты, - Покажись мне!
Всадник поднял руку, словно собираясь указать на что-то, но тут всё исчезло. Резкий запах горящего воска, горячие капли, падающие на алтарное покрывало — только это и осталось реальным.
Света содрогнулась, вытирая со лба пот. Она поняла, что её платье промокло насквозь, а свечи вокруг почти догорели. Карта «Смерть» лежала перед ней, словно издевательски молча, но Света знала — это было предупреждение. Только кому? Ей? Лизе? Или… убийце?
Она потянулась к карте, но её пальцы дрожали так сильно, что она остановилась, опасаясь даже дотронуться до аркана снова.
Затылок защекотало, как будто кто-то внимательно смотрел на неё. Света напряглась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Комната вдруг стала ледяной. Из её рта вырвалось облачко пара, как если бы температура вокруг внезапно упала до зимнего холода. Она замерла, не смея пошевелиться, и периферическим зрением уловила тёмный силуэт мужчины.
Образ был размытым, как в тумане, но его присутствие ощущалось до боли реально. Сила, исходившая от него, давила на Свету, заставляя её дыхание сбиваться. Она не осмеливалась повернуть голову, опасаясь, что видение исчезнет, но старалась рассмотреть его как можно лучше. Однако каждый раз, когда она пыталась зацепиться за черты, те ускользали, словно сама реальность противилась её усилиям.
В этот момент холодный, резкий голос разорвал тишину. Он прозвучал так, будто говоривший стоял прямо за её спиной.
— Много будешь видеть - скоро умрешь.
Света вздрогнула, и её дыхание перехватило. Она схватилась за горло, чувствуя, как что-то невидимое сжимает её шею. Паника захлестнула её, когда воздух перестал доходить до лёгких. Её глаза наполнились слезами, а по краям зрения начали вспыхивать чёрные точки.
Она билась, борясь с невидимыми руками, словно сражалась за свою жизнь. Отчаяние гудело в голове, а тело ослабевало. Света наугад ударила рукой, пытаясь хоть как-то высвободиться, и случайно задела одну из горящих свечей, стоявших в магическом круге. Свеча покачнулась, упала на бок, и воск разлился на ткань покрывала.
Пламя погасло, и в ту же секунду удушение прекратилось. Света рухнула на колени, хватая ртом воздух, как утопающий, вынырнувший на поверхность. Каждое дыхание давалось с трудом, лёгкие обжигало, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
Тишина в комнате стала оглушающей. Света обхватила шею руками, пытаясь убедиться, что там больше ничего нет. В её голове звенело от накатившего ужаса.
Она осторожно подняла взгляд, но никакого силуэта больше не было. Только догоревшие свечи, тёмное пятно разлившегося воска и раскалённая тишина. Силы покинули её и провидица просто легла на полу прямо где была, прежде чем сознание померкло.
Глава 18.
Московское солнце, беспощадное и палящее, словно жестокий палач, безжалостно выжигало воздух над городом, превращая асфальт в раскалённую плиту. Мужчина стоял, опершись на бок своего автомобиля, чувствуя, как горячий металл прожигал ткань рубашки, словно предупреждая, что здесь ему не место.
Он искоса взглянул на салон через слегка затемнённое окно. Там, внутри, царил прохладный уют. Лёгкий шёпот кондиционера звал его обратно, обещая спасение от знойного кошмара снаружи. Но он знал, что это невозможно. У Матери всегда были свои, особенные правила. Она обожала создавать ритуалы, даже из таких мелочей, как ожидание.