— Я осознала, что могу быть полезна вашему клану, Верховная, — сказала она, стараясь звучать уверенно. — Мой дар позволяет видеть то, что скрыто. Предчувствовать беду.
Наталья откинулась на спинку своего кресла, перекрестив руки на груди.
— И что же ты видишь сейчас? — сухо спросила она.
Света глубоко вдохнула, чувствуя, как Лиза краем своего бедра чуть прижалась к её ноге, словно пытаясь поддержать.
— Опасность, — сказала она, глядя прямо в глаза Верховной. — Ваш клан в смертельной опасности, Верховная. И я хочу помочь предотвратить это.
Наталья молчала, пристально изучая прорицательницу. Её взгляд, тяжелый, словно молот, казалось, давил на Свету.
— Лиза, — наконец обратилась она, переводя взгляд на подругу. — Это твоё решение привести её сюда?
— Да, Мать, — ответила Лиза, ощущая, как её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Света заслуживает быть частью нашего клана.
— Заслуживает? — Наталья приподняла бровь. — Это мы ещё посмотрим.
Она кивнула в сторону стола, на котором лежали свечи и несколько символов, напоминающих магические амулеты.
— Покажи мне свой дар, прорицательница. Докажи, что не пустыми словами просишь о месте в моём клане.
Девушка в аккуратном светлом платье горничной бесшумно вошла в комнату, держа в руках серебряный поднос. На нём стояли три фарфоровые чашечки и френч-пресс с кофе, блестящий от света, проникающего через высокие окна. Аромат свежемолотых зёрен заполнил пространство, словно оживляя блеклую атмосферу комнаты, где каждая деталь кричала о холодной искусственности.
Лиза, машинально следя за движениями девушки, поймала себя на неожиданной мысли: она ожидала увидеть чайник с классическим английским чаем. Что-то тонкое, соответствующее величию Матери, а не этот густой и резкий аромат кофе. Даже в этом Наталья умудрялась быть непредсказуемой.
— Кофе, — сухо проговорила Наталья, беря первую чашечку и жестом пригласив гостей последовать её примеру. — Мои дни слишком насыщенны, чтобы терять время на чайные церемонии. Видимо недоумение Лизы слишком явно отразилось на ее лице.
Света осторожно взяла свою чашку, стараясь не выдать дрожи в руках. Лиза почувствовала, как напряжение вновь накатывает на неё волной. Казалось, даже этот простой жест — как чашечка кофе — был своеобразным испытанием.
Все сделали по глотку горячего напитка, и в комнате воцарилась тишина, обволакивая гостей словно кокон.
— Ну так что, прорицательница, чем ты удивишь меня? — наконец-то прервала молчание Наталья. В её голосе звучала легкая нотка насмешки, как будто она заранее сомневалась в способности Светы произвести впечатление. — Что тебе нужно: свечи или карты? Или, быть может, костяные руны?
Света спокойно улыбнулась одним уголком губ и снова сделала небольшой глоток кофе.
— Благодарю, Верховная, — ответила она ровным голосом, — но сейчас мне это не пригодится.
— Тогда что же? — Наталья прищурилась, её взгляд стал настороженным, словно она заранее готовилась к чему-то неожиданному.
Света прикрыла глаза и медленно выдохнула, словно сосредотачиваясь.
— Собака, — произнесла она вдруг.
Лиза затаила дыхание, увидев, как брови Натальи взлетели вверх в удивлении.
— Собака? — переспросила Верховная, её тон был пропитан сомнением.
— Ваза, — продолжила Света, не открывая глаз.
Теперь все молчали, ожидая объяснений.
— Ковер, — закончила она, наконец открыв глаза.
Лиза заметила, как уголки губ Светы дрогнули, а в её взгляде промелькнул озорной блеск. Она скрыла лицо за очередным глотком кофе, словно пряталась за этой спокойной оболочкой.
Наталья медленно поставила свою чашку на стол, рот её сжался в тонкую линию. Казалось, ещё мгновение — и она начнет разносить подругу Лизы за дерзость.
Но в тот же миг тишину нарушил резкий, пронзительный лай. Он донёсся откуда-то из коридора, сопровождаемый звуком торопливых шагов и обрывистыми голосами.
Лай становился всё ближе, пока в гостиную не влетела маленькая мохнатая собачка, похожая на комок шерсти с ушами и черным носом. Она визжала, будто её собирались съесть, и злобно тявкала на мужчину, преследовавшего её. Мужчина был заметно смущен, но пытался поймать это воплощение хаоса.
Собачка, извиваясь как угорь, ловко ускользала от рук, перепрыгивая через мебель и коврики. В очередной попытке схватить её мужчина оступился на небольшом коврике у дивана. Потеряв равновесие, он с грохотом врезался в металлический столик.
Горшок с растением, стоявший на столике, с оглушительным треском рухнул на пол. Земля, керамические осколки и листья разлетелись по мраморному полу.