— Ты... ты хочешь её убить? — прошептала она, не узнавая собственный голос.
Сергей медленно повернулся к ней. В его глазах метались боль, ненависть и странное, болезненное удовлетворение.
— Я уже начал, Света, — ответил он тихо. — И ты станешь ключевым элементом этого.
— Как ты это делаешь? — спросила Света осторожно, чувствуя, как от страха её голос дрожит. — Как скрываешь, что ты маг? И зачем?
Сергей остановился, словно её вопрос застал его врасплох.
— Я скрываю? — переспросил он, приподняв бровь. Его тон был насмешливым, но в глазах мелькнула тень удивления. — А я ничего и не скрываю, Светусь.
Он вздохнул и сделал шаг ближе, нависая над ней, будто хотел убедиться, что она не пропустит ни одного слова.
— Видишь ли, я и правда прожил более тридцати лет как никчемный, простой человек. Бесполезный и презираемый. О чём моя семья, особенно дорогая матушка, напоминала мне. Каждый. Божий. День.
Его голос становился всё жёстче, каждое слово словно резало воздух.
— Моя мать, — продолжил он с горечью, кивнув в сторону неподвижной женщины в конце стола, — даже скрывала сам факт моего существования. Ещё бы! Такой позор на её репутации — родить жалкого смертного!
Он рассмеялся, но в этом смехе не было ни радости, ни облегчения.
Только горечь и ненависть.
— Ты понимаешь, Света? Она, Верховная ведьма, не могла допустить, чтобы кто-то узнал о её ошибке. Она дала мне жизнь только для того, чтобы сделать из неё ад.
Света молчала, осмысливая услышанное. Её взгляд непроизвольно метнулся к женщине, которую Сергей назвал своей матерью. Верховная ведьма. Она выглядела беззащитной, почти сломленной. Но было ли это возможно?
— Так зачем? — наконец осмелилась спросить Света. — Если ты... ненавидишь её. Почему ты здесь?
Сергей снова усмехнулся, его глаза вспыхнули холодным светом.
— Потому что это её конец и моё начало.
Снаружи раздался высокий, пронзительный писк, мгновенно заставивший Свету вздрогнуть. Звук перешёл в лай собак, сначала одинокий, потом подкреплённый ещё несколькими голосами. А спустя секунды вокруг начали срабатывать сигнализации машин. Их тревожные вой сирен пробился сквозь плотные стены дома.
Сергей замер, его взгляд на мгновение остекленел, а затем, словно встряхнувшись, он отпустил голову матери, которая безжизненно упала на грудь. Его движения стали резкими и нервными.
Он рванул к стеновой панели у двери и начал набирать что-то на сенсорном экране.
— Что там? — осмелилась спросить Света, но Сергей проигнорировал её.
Он сосредоточенно работал с панелью, а потом экран засветился, показывая картинку с камер наблюдения. Сергей прищурился, наклонился ближе.
Света из своего положения не могла рассмотреть, что именно показывал экран, но по тому, как напряглась спина мужчины, она поняла — происходило что-то плохое.
— Что за... — пробормотал он, стукнув ладонью по панели.
Света почувствовала, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым.
Сергей снова посмотрел на экран, затем резко обернулся к ней.
— Ты кого-то привела с собой, Воронова? — прошипел он, и в его голосе звучала угроза.
— Нет, конечно, — ответила Света, стараясь удерживать голос ровным, хотя внутри всё холодело от страха.
Сергей шагнул ближе, его глаза горели яростью.
— Не ври мне! — Он поднял руку, но не ударил, только замер, словно борясь с собой. — Если это ловушка и ты как-то сообщила что ты здесь - пожалеешь, что вообще родилась.
Вдруг один из экранов замерцал, а затем ярко высветил чей-то силуэт, мелькнувший мимо камеры.
Сергей резко отступил от Светы, оглядываясь, как загнанный зверь.
Света почувствовала, что на её губах проступил металлический привкус крови — она до боли прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать крик.
Или, может быть, закричать? Света ощутила, как в груди нарастает желание сорваться, закричать что есть сил, позвать на помощь. Если снаружи действительно кто-то есть, они должны услышать её и, возможно, успеют помочь.
Но тут же ужас ударил по сознанию.
А если не успеют?
Сергей стоял всего в нескольких шагах, напряжённый, как пружина, его взгляд блуждал между камерой и ней. Если она закричит, он может убить её прежде, чем кто-либо войдёт.
Света стиснула зубы, пытаясь удержать крик внутри. Но каждый момент промедления давал шанс, что помощь уйдёт, так и не услышав её отчаянный зов.