Мария боялась посмотреть графине в глаза. Ей казалось, что если она это сделает, то душа ее не выдержит. Но непонятная сила завладела ею, убеждая непременно увидеть взгляд графини. Заглянуть в глаза Смерти. Она подняла глаза и посмотрела.
И затрепетала. Столь тяжел был взгляд графини, что давил на глаза сильнее камня. И одновременно был он пронзительно бесстрастным. Он проходил насквозь, словно не замечая препятствия. Он ужасал, волновал, восторгал и дразнил. Он леденил и зажигал. Он убивал. Его нельзя было избежать, от него нельзя было скрыться, про него нельзя было забыть.
Странная улыбка вдруг появилась на губах графини, разрывая запекшуюся кровь. Графиня шагнула к Марии, протягивая руки вперед...
Мария открыла глаза. Щебетали птицы, серый рассвет завладел комнатой. Утренняя свежесть вливалась в распахнутое окно.
- Марта! - позвала Мария, с замиранием вспомнив ночной ужас.
Марта не отзывалась. Лицо ее покрывала молочная бледность, дыхания не было слышно.
- Марта! - вскричала Мария, подскочив к подруге и тряся ее за холодное плечо.
- Ну, чего орешь? - Марта уставилась на Марию сонным взглядом. - Или уже шесть часов?
Мария не отвечала. Она была в растерянности.
- Слушай, что-нибудь случилось? - беспокойно спросила Марта, заметив необычно тревожное выражение на лице подруги.
- Слава богу! - выдохнула Мария, - все в порядке... А я уж думала... Мне, Марта, такой страшный сон приснился! - пояснила Мария. - Будто... Будто тебе плохо. Ты как себя вообще чувствуешь?
- Как чувствую? Как всегда, плохое настроение с утра, особенно когда поспать не дают!
- Нет, правда с тобой все в порядке?
- Да в порядке, в порядке. Голова только болит - не надо было, видно, так долго в холодной воде вчера барахтаться...
Мария присела на кровать рядом с Мартой.
- Значит, все мне приснилось. Давно я таких кошмаров не видела.
- Да что тебе там привиделось? - заинтересовалась Марта. - Давай, рассказывай!
Мария рассказала.
Марта долго молчала, потом вдруг захихикала.
- Ты чего? - удивилась Мария.
- Знаешь, что я тебе скажу? - ответила Марта. - Ты побольше книжек своих читай - еще не такое приснится!
- При чем тут книжки?
- При том, что ты каждый раз начитаешься всякой дури, а потом тебе кошмары снятся! Я еще удивляюсь, как к тебе принц-жаба во сне не явился!
Мария тоже рассмеялась.
В это время колокол пробил шесть.
Отец Савелий посмотрел на незнакомца.
- Издалека идете, наверное? - спросил он.
- Да, батюшка, пройти довелось немало, - проговорил незнакомец, криво усмехнувшись.
- Что в наших краях ищете?
- Не то, чтобы ищу, но слыхал я, странные вещи здесь творятся... протянул незнакомец. - Люди везде одинаковы. Охочи они до сказок. Бывает, за хороший сказ можно страннику и кров получить, и пищу...
- Здесь ты хороших сказов не найдешь, - нахмурился отец Савелий. - Здесь люди гибнут.
- Ах, батюшка, да ведь гибель-то еще поболее людей интересует, нежели, к примеру, вечная жизнь. Страшным сказкам охотнее верят, потому как они больше на правду похожи...
Отец Савелий промолчал.
- А тут, говорят, вурдалаки водятся, - не то спросил, не то подтвердил незнакомец.
- Никто здесь более не водится, - ответил отец Люцер, с удивлением отмечая растущую внутри неприязнь.
Не нравился ему этот незнакомец.
- Приезжали к нам братья из Святого Ордена, - сказал он, - и с тех пор перестали люди пропадать...
- Вот как? - вкрадчиво произнес незнакомец. - Разогнали, стало быть, святые отцы монстров? Славно-то как!
Незнакомец неприятно захихикал.
Отец Савелий не выдержал.
- Если вы не против, - сказал он подчеркнуто сухо, - то я пойду, у меня есть и иные заботы.
- Ну конечно, батюшка, конечно! - замахал руками незнакомец. - Вы уж извините назойливого странника с его глупыми вопросами. Такой у меня характер вредный!
- Что вы! - смутился отец Савелий. - Я на вас никакого зла не держу. Господь с вами!
- Да-да, - неопределенно сказал незнакомец. - Такой уж у меня характер... Пойду и я своей дорогой, путь у меня неблизкий.
- Благослови вас Господь! - пожелал ему отец Савелий, осеняя незнакомца знамением.
Незнакомец неожиданно вздрогнул, скривился и, прихрамывая, торопливо зашагал прочь.
Путник шел в одиночестве. Капюшон плаща скрывал его лицо. На плече висела дорожная сумка. Путник шел размеренным походным шагом. Иногда он неожиданно начинал хромать.
Солнце уходило за горизонт. В воздухе слышалось гудение комаров. Отсюда было видно горы.
Путник шел, бормоча что-то себе под нос.
- Тупицы! Славно-то как... Ну да, ну да, это я, конечно... Конечно! Ищите, ищите.
Казалось, он разговаривает с невидимым собеседником.
- Так вот как? По-твоему, я так думаю? Ха-ха! Не все так просто... Зря я тогда в Овраге, зря. Надо было предусмотреть. А с другой стороны, откуда я мог знать? Ты мне не помог, да, не помог...
Путник замолчал и некоторое время шел в тишине. Затем он будто бы что-то вспомнил и, коротко засмеявшись, начал напевать:
Он шел, сжимая крест в руках.
Желая свет во мгле узреть.
Он шел, твердя себе сквозь страх:
"И мертвый может умереть..."
Но оставалась мглою мгла,
А факел не хотел гореть.
И все ж уверенность была,
Что мертвый может умереть!
Вот пред могилой он предстал
И псалм хотел запеть
О том, чего мертвец не знал:
Что мертвый может умереть.
Мертвец глаза свои поднял...
И принял клерик смерть.
Ведь тот мертвец того не знал,
Что мертвый может умереть...
Путник вошел в лес. Здесь было уже темно. Путник остановился, посмотрел по сторонам и шагнул в чащу.
Вскоре он нашел подходящее место - небольшой овраг. Путник спустился в овраг. В руках у него уже была охапка сухих веток, собранных на ходу. Он бросил ветки на землю и присел рядом на корточки. Щелкнул кремнем, высекая искры. Ветки затрещали, костер начал разгораться. Путник устроился поудобнее. Порывшись в сумке, достал плоскую бутыль, хлеб и ломоть вяленого мяса. Костер уже пылал. Путник принялся за трапезу.
Опустошив бутыль, он достал из сумки небольшой кожаный мешочек. В мешочке был какой-то темный порошок. Он зачерпнул горсть и бросил в костер.
Пламя на миг затихло, затем вспыхнуло ярко-зеленым цветом. Путник откинул капюшон и уставился на огонь блестящими глазами. Лицо обезображивал длинный шрам.
Путник протянул к огню руки. Его тонкие губы зашевелились, лицо приняло дикое выражение.
Неожиданно он поднял глаза к небу и принялся безумно хохотать.
- Я слушаю вас, маркиз, - сказал Венцлав, зевая. - Устал что-то сегодня.
- Ваше величество, сегодня мной были получены весьма важные сведения...
- Ну так говори! Что, мне тебя за язык тянуть надо?
- Слушаюсь, ваше величество. Наши люди, - министр сделал многозначительную паузу, - наши люди из Карельска сообщают, что замок барона Линка...
- Постой-ка! - Венцлав встрепенулся.
Министр послушно смолк.
- Благородные господа, - обратился король к скучавшим за пустым столом вельможам, - я думаю, можно считать заседание закрытым. Не буду вас задерживать мелкими организационными вопросами...
Феодалы начали торопливо подниматься из-за стола и, почтительно кланяясь, покидать залу. Когда последний из них оказался за дверями, Венцлав нарочито небрежным голосом бросил:
- Так что там в Карельске, маркиз?
- Весьма темная история, ваше величество, - сказал министр. - Сразу после смерти барона Давида Линка его замок, вместе со слугами, охраной и семьей барона... сгорел.
- Как так - "сгорел"? - переспросил Венцлав. - Что за глупости?
Министр развел руками.
- Очень странная история, ваше величество, - сказал он. - Все выгорело дотла, даже камни потрескались...