- Предположим, живопись.
- Живопись проще всего объяснить. В принципе. Человек увидел великолепный природный пейзаж и решил его повторить, дабы иметь пред собою в наличии постоянно. Зрители его работы получают удовольствие от созерцания данного пейзажа. Неясными остаются лишь истоки этого чувства - чувства наслаждения прекрасным. Возможно, они кроются во врожденном человеческом стремлении к исследованию окружающего мира.
- А что вы скажете о литературе? - присоединился к герцогу маркиз.
- Вы, конечно, имеете в виду художественную литературу, - уточнила графиня. Потому как цели литературы научной вполне ясны. Истоки художественной литературы - в обычном повествовании. Людям нравится слушать интересные истории. Книга же превосходит по возможностям живого рассказчика, являясь доступной всем, и даже после смерти автора. К этой же категории можно отнести и театральное искусство, только там рассказ иллюстрируется более наглядно. Вот чего я действительно не могу объяснить, так это музыки... Что человек извлекает из хаотичного набора звуков - непонятно.
- Может быть музыка каким-то образом сродни речи - определенные звуки напоминают нам слова, интонации, - осторожно предположил герцог.
- Зачем же повторять то, что уже есть? - возразил маркиз.
- А что, если музыка не повторяет, а заменяет? Что, если мелодии говорят нам о том, чего нельзя высказать словами, заменяют те слова, которых нет в человеческой речи? - тихо сказала графиня.
- Однако, чтобы эти тайные слова слышать, нужно иметь по меньшей мере музыкальный слух, - произнес маркиз. - Я же, к сожалению, сего дарования лишен и вынужден пользоваться обычной речью. А говоря обычной речью, - добавил он, хитро подмигивая, - следует, пожалуй, признать, что наступает время обеда...
Распрощавшись с хозяйкой, вельможи покидали замок.
- Надо же, проделать две сотни верст для того, чтобы встретиться с очередной занудой, - недовольно ворчал маркиз.
- Вы неправы, маркиз, - не соглашался герцог. - Графиня Валерия очень интересная женщина...
Маркиз бросил на него косой взгляд.
- Да бросьте вы! Я сыт этими заумными разговорами по горло. При дворе такие разговоры становятся хорошим тоном, с поощрения короля. Я думал, хоть здесь, в провинции, люди попроще, так нет же.
- Ну что значит "попроще"? - возмутился герцог. - Общайтесь тогда с купцами, или крестьянами - они действительно "попроще"!
Маркиз хохотнул.
- Ну, я вижу, вы - лицо предвзятое. Что, - неприятно подмигивая, спросил маркиз, - запала вам графиня-то в душу? Впрочем, она очень даже ничего...
- Я тоже так считаю, - сухо сказал герцог.
Они подходили к воротам, где их ждали провожатые с лошадьми наготове. Тут маркиз заметил симпатичную девушку в одежде фрейлины.
- Эй, красавица, поди-ка сюда! - позвал он ее, останавливаясь.
Девушка робко подошла.
Маркиз взял ее рукой за подбородок, повернул.
- А хороша! - воскликнул он.
Девушка вырвалась.
- Что вам угодно, сударь? - спросила она, стараясь придать голосу холодное звучание.
Но в голосе все равно сквозили легкая обида и испуг.
- Мне угодно пригласить тебя в гости, - сказал маркиз, оскалясь.
- Нам нельзя покидать замок, - девушка собралась уйти.
- Стой, ты куда! - маркиз схватил ее за руку, - не спеши...
- Маркиз, да бросьте вы ее! - не выдержал герцог. - Она из фрейлин графини, здесь у них школа.
- Ничего, мы позаимствуем у графини одну фрейлину. На время, для личных нужд... - сказал маркиз, потянув девушку за собой.
Девушка уперлась, пытаясь высвободиться.
- Сударь, пустите! - вскричала она.
- Ну чего шумишь? - мягко произнес маркиз. - Завтра мы тебя привезем в целости-сохранности. В карете привезем... Десять золотых, а? - неожиданно предложил он. - Ну, двадцать! Идем, говорю!
- Сударь, я сейчас закричу, - предупредила девушка отчаянно.
- Вот дура! - прикусил губу маркиз. - Глеб, иди сюда! - позвал он своего оруженосца.
Глеб - плечистый, рослый, подошел, взял девушку за руку.
- Пойдем, красавица, - проговорил басом.
В это время на шум вышел графский дружинник.
- Что такое? - спросил он, хмурясь.
Подошел к Глебу, встал между ним и девушкой.
- Пусти ее, - протянул руку.
- Да пошел ты! - Глеб с силой оттолкнул дружинника.
Тот покачнулся и упал. Но тут же вскочил и выдернул из ножен меч.
- Назад! - резкий хриплый голос заставил дружинника замереть.
От замка к ним шел худой человек в белой просторной рубахе и темных штанах, заправленных в высокие сапоги. На поясе с обеих сторон у него висело по кинжалу в ножнах. Коротко подстриженный, он в то же время имел обширную черную бороду. Подойдя ближе, он остановился и злым взглядом обвел маркиза, его оруженосца и герцога.
- Сеньор маркиз Инсуэльский? - произнес он.
- Ну, - ответил маркиз небрежно.
Человек покивал, не сводя глаз с Глеба.
- Пусти девку, - негромко сказал он оруженосцу.
- Ты кто таков, чтобы мне указывать? - пробурчал тот.
- Я воевода этого замка, - сквозь зубы процедил бородатый. - Пусти девку, сказал!
Глеб только нехорошо усмехнулся.
Маркиз молчал.
- Сеньор маркиз, - сказал человек, - прикажите вашему человеку отпустить ее.
- У меня договоренность с графиней, - нагло заявил маркиз. - Мы забираем эту девушку с собой.
Человек положил руки на пояс.
- Вы, вероятно, перепутали, - спокойно сказал он. - Я только что беседовал с госпожой графиней и она попросила меня передать это вам. Это не та девушка.
- Ты, голубчик, сам перепутал, - сказал маркиз. - Сходи еще раз в замок, да узнай получше!
И маркиз повернулся к лошадям, сделав оруженосцу знак следовать за собой.
- Маркиз, зачем...
Герцог не успел закончить фразы - бородатый молниеносно выхватил у топтавшегося рядом дружинника меч и, подскочив к Глебу, с силой ударил его рукоятью в переносицу.
Глеб разжал руки и упал.
Девушка отскочила в сторону.
Маркиз открыл рот, словно хотел что-то сказать, но не произнес ни звука. Он посмотрел на бородатого, отбросившего меч, на застывшего герцога, затем на Глеба, тяжело ворочавшегося в пыли.
- Помогите ему! - сказал он провожатым и взобрался на лошадь.
Герцог молча последовал его примеру.
Двое ратников подняли Глеба и с трудом усадили его на лошадь. Он качался, словно слепой, кровь из носа заливала губы.
Воевода проследил, как удаляются гости и только затем поднял меч.
- Держи, - протянул меч дружиннику.
К воеводе подошла девушка.
- Спасибо вам, сударь... - сказала она слабым голосом.
Воевода пристально посмотрел на нее и отвел взгляд в сторону.
- Нечего меня благодарить, девка, - хрипло буркнул он. - Иди в замок, да больше вельможам на глаза не попадайся...
- Здравствуйте, Ярослав! - Мария знала, что старик не любит, когда его величают "господином".
- Здравствуй, Мария, здравствуй, деточка! - его глаза улыбались под толстыми стеклами. - Пришла проведать старика? Спасибо, спасибо, что не забываешь.
Он любил повторять слова, как бы вслушиваясь в их звучание.
- Позволь узнать, каковы успехи в обучении?
- Нормально, - ответила Мария, обводя глазами высокие шкафы с книгами. Господин Оак только ругается.
- Сколько я знаю господина Оака, - добродушно сказал Ярослав, - он только и делает, что сердится. Такой уж у него характер! Вы бы на его крики поменьше внимания обращали. Он ведь на самом деле человек хороший, да, хороший. - Ага, хороший, - шутливо согласилась Мария. - Если бы еще ругался поменьше, совсем бы хороший был.
- У каждого человека, Мария, есть свои привычки, свои странности. Да, странности, - повторил Ярослав. - Если у него их отнять, человек перестанет быть самим собой. Он потеряет свой характер. Лишится своего лица.