А Имя Бога так и осталось в забытьи. Бога стали называть Асмодеем. Левиафаном. Маммоном. Белиалом. Бехемотом. Вельзевулом. Дьяволом. Сатаной. Люцифером. Мефистофелем. Абаддоном. Манкубусом. Молохом. Бафометом. Евронимом. Азазелой. Саммаэлем. Валаамом. И еще тысячами других имен. Но ни одно из этих имен не является Истинным Именем Бога.
Но придет день, когда люди вспомнят наконец Забытое Имя Бога. И тогда Истинный Бог вернется к ним...
Клерики стояли перед отцом Люцером. Вчетвером.
- Вот, поступило письмо на имя его преосвященства...
- Жалоба, что ли? - скривился Иоанн.
Отец Люцер посмотрел на него с укоризной.
- Дай договорить. Поступило письмо от истинного ревнителя веры.
Отец Люцер развернул письмо.
- Так... "Ваше преосвященство! Будучи всецело предан вам, а также всему делу Святого Ордена и..." Ну, здесь понятно. Ага, вот: "...хочу донести до вашего внимания тот факт, что даже нашего сыновней любовью почитаемого града, то бишь Столицы, коснулась сия чаша мерзостей..."
- Однако, какой слог! - произнес Иоанн, закатив глаза.
- Да погоди ты! - прервал его Лука. - Читайте, отец Люцер.
- Можно, да? - язвительно протянул отец Люцер. - Ладно, читаю далее: "...сия чаша мерзостей, сатанинской ересью и чернокнижием именуемая. Как ни прискорбно осознавать, но дьявольское учение пустило корни среди некогда весьма благочестивых и примерных христиан, в нашем квартале проживающих. Поймал их в свои тенета Повелитель Лжи, желая погубить тела и души. Для этой цели каждый четверг собираются поклонники дьявольского культа в подвале одного дома на улице Кленов. Хозяин того дома - городской казначей, Яков Шалон, главный организатор и покровитель этих сборищ. Страшно описать, чем сии язычники занимаются на своих сходках! Они служат там мессы Люциферу, облачившись в черные ризы; всяк, кто там присутствует, обязан совершить также ритуал осквернения: плюнуть на святое распятие и наступить ногой на крест. В полночь же все они падают ниц и появляется сам Сатана. Он занимает почетное место и начинает вершить черную обедню, при этом издеваясь непотребно над христианской службой и предлагая для поклонения огромную красную морковь. И начинается затем сатанинский пир, сопровождаемый разнузданными оргиями, пожиранием трупов младенцев и бесовскими плясками. До самого рассвета длится сей шабаш, после чего все незаметно расходятся по домам. Они полагают, что все сойдет им с рук, поскольку они находятся под покровительством дьявола и с каждым днем становятся все более и более дерзкими. Я не удивлюсь, если завтра они выйдут на улицы и примутся осквернять святыни. Но я уверен, что вы не допустите такого попирания законов Божьих и строго покараете отступников. Пусть же обрушится на них весь гнев божеского правосудия, пусть кара Господня поразит богохульников и язычников!"
Отец Люцер отложил письмо и посмотрел на клериков.
- Кто же таков этот ревнитель веры? - спросил Иоанн.
- Подписано: "Доброжелатель", - прочитал отец Люцер.
- Вот, значит, как... Очевидно, этот доброжелатель сам в таких шабашах участие принимал, а теперь раскаяться решил.
- Может быть, ты и прав, Петр, - сказал отец Люцер. - Однако не следует забывать, что Господь завещал нам прощать. Если человек и оступился когда-то, но теперь осознал свой грех и покаялся, то мы должны проявить к нему снисхождение и милость.
- Истинно глаголете, отец Люцер! - подобострастно произнес Лука, косясь на Яна.
- Так что ж ответил его преосвященство? - спросил Петр.
- Что же он мог ответить? Разумеется, он повелел мне провести расследование и по мере надобности организовать Процесс... Сегодня какой день?
- Вторник, отец Люцер.
- Значит, послезавтра будет проводиться очередной шабаш...
- Разведать заранее? - предложил Иоанн.
- Нет, пожалуй, не стоит, - решил отец Люцер. - Можете только спугнуть их. Готовьте людей, соберите все необходимое для задержания, а на улицу Кленов отправитесь в четверг вечером, ближе к ночи. Знаете, где это?
- По-моему, это западная окраина города.
- Да, это там. Страшные трущобы, - подтвердил Петр. - Не понимаю, чего это вдруг городской казначей забрался в такую глушь.
- Теперь, кажется, понятно... - заявил молчавший до этого Ян.
- Да, повезло тебе, молодец, - хлопнул Яна по плечу Иоанн. - Сможешь теорию на практике подтвердить.
Фургон остановился. Из него вышли Иоанн и Ян.
- Смотрите, далеко не лезьте, - предупредил их Петр, высунувшись из подъехавшего в этот момент второго фургона. - Проверьте только, и сразу обратно. - Ладно-ладно! - торопливо ответил Иоанн, сделав Яну знак следовать за собой.
Они двинулись по узкой, небрежно вымощенной булыжником мостовой. Хмуро темнели силуэты неказистых домов, в окнах не горел свет. Воздух здесь был пропитан ароматами помойки, размещавшейся неподалеку, на пустыре. Вечернее небо закрывали тучи, где-то выла собака.
- Мрачноватая здесь атмосфера, - шепнул Ян.
- А, ничего особенного, - скривился Иоанн. - Типичная окраина. Свечей в домах не жгут - экономят. Живут в таких кварталах обыкновенно мелкие лавочники, ростовщики и голодранцы. Народ практичный. Ежели они и начнут поклоняться дьяволу, так не без выгоды для себя...
Дома раздвинулись, и клерики вышли на небольшую площадь. В центре площади торчал заброшенный фонтан.
- Та-а-к... - протянул Иоанн. - Вроде он.
- Вот этот, что ли?
- А ты что, видишь еще хоть один такой дом?
Действительно, дом городского казначея трудно было спутать с чьим-то другим. Он был чуть ли не вдвое выше остальных построек и примерно в три раза шире их. Колонны с резными кариатидами поддерживали его крышу и одновременно украшали фасад. Забранные витыми решетками окна были темны.
- Что будем делать? - спросил Ян, когда они подошли к массивной двери.
- Сейчас увидишь, - Иоанн огляделся по сторонам.
На улице не было ни одной живой души. Тогда Иоанн взялся за дверное кольцо и несильно, но отчетливо постучал.
Яна удивили действия Иоанна, однако он еще в Гвардии привык держать язык за зубами и не перечить старшим по званию. - Хозя-а-ева! - негромко пропел Иоанн, постучав еще раз.
За дверью послышались осторожные шаги.
- Кто там? - спросил испуганный голос.
- Божьи страннички, - ласково произнес Иоанн, - монахи мы странствующие. Подайте что-нибудь, Христа ради!
- Приходите утром, - проворчал голос.
- Как же так? - удивленно сказал Иоанн. - Неужто откажете нуждающимся?
- Завтра, завтра, говорю, приходите! Нечего по ночам шляться.
- Посмотрите, что делается, люди добрые! - злобно вскричал Иоанн. Понастроили домов в три этажа, а краюхи хлеба божьим странникам подать жалко! Истинно язычники!
- Тише, не кричите, - испуганно прошептал голос из-за двери. - Сейчас открою...
Заскрежетали засовы и двери отворились. Из дома вышел одетый в ливрею человек со свечой руке. Он пытливо взглянул на клериков и сунул руку в карман.
- Вот, возьмите, и ступайте себе, - слуга протянул Иоанну монету.
Иоанн сделал резкое движение рукой.
Зазвенела по камню монета, выпала из рук и потухла свеча. Издав глухой звук, упал на порог слуга. Развязав свой веревочный пояс, Иоанн крепко связал им слуге руки за спиной.
- Постой тут, - шепнул Иоанн Яну, - да смотри за этим типом. Если вздумает кричать - заткни его. Я скоро.
Иоанн нырнул в дом.
Слуга не шевелился. Ян наклонился к нему и нащупал пульс. Живой, сознание просто потерял. Но зачем Иоанн пошел в дом? Ведь был ясный указ - разведать обстановку и вернуться. Нет, отчаянный все-таки человек Иоанн, рисковый очень. Ян заглянул в дом. Там было темно и тихо. Яну показалось, что откуда-то из-под земли доносится тихое пение.