Наши голоса слились в единый гармоничный звук, который наполнил пространство вокруг, окутывая нас гигантским коконом.
Слова выстраивались в ряд непрерывной линией, унося нас все выше и выше. Я видела, как облака двинулись на меня. Мы начали вращаться, словно колесо, пока все вокруг не стало черным.
Кто-то энергично тормошил меня. Я проснулась от неожиданного толчка. Сидя за рулем джипа, я вела машину! Это потрясло меня. Я никак не могла вспомнить, как и когда я вернулась в машину.
- Не спи, — пробурчала донья Мерседес. — Мы же можем так разбиться и умереть, как две дуры.
Я нажала на тормоза и выключила зажигание. Мысль о том, что я спала и управляла машиной, заставила меня задрожать от страха.
- Куда мы едем? — Мой голос прозвучал на октаву ниже.
Она улыбнулась и сделала жест полного отчаяния, поднимая брови.
- Ты слишком быстро устаешь, муэия. Ты слишком маленькая. Но я думаю, что это твоя лучшая черта. Если бы ты была больше, ты была бы невыносимой.
Я настаивала на том, чтобы она назвала мне место назначения. Мне хотелось знать, где оно находится, чтобы ощутить чувство направления.
- Мы едем на встречу с Леоном Чирино и другими коллегами, — сообщила она. — Трогай. Я покажу тебе, куда надо ехать.
Я завела джип и ехала некоторое время в молчании. Мне все еще хотелось спать.
- Леон Чирино медиум или целитель? — наконец спросила я.
Она тихо засмеялась, но ничего не ответила.
- Почему ты думаешь об этом? — спросила она после долгого молчания.
- В нем есть что-то совершенно необъяснимое, — ответила я. — Он напоминает мне тебя.
- И даже сейчас? — насмешливо спросила она, и вдруг совершенно серьезным голосом признала, что Леон Чирино и медиум, и ясновидец.
Уйдя в раздумья, я прослушала ее указание и вздрогнула, когда она закричала, указывая на высокое дерево букаре.
- Ты проехала мимо! Езжай задним ходом. — Затем она улыбнулась и добавила: — Останови здесь! Мы немного пройдемся.
Дерево отмечало въезд на узкую дорожку. Земля была усыпана мелкими цветами. Я знала, что они красного цвета, но при лунном свете цветы казались черными. Букаре почти никогда не растут сами по себе. Обычно они украшают рощи, затемняя кофейные и какаовые деревья.
Следуя узкой тропой между тонких стволов букаре, мы направились к гряде холмов, мрачно маячивших перед нами. Кругом стояла тишина, нарушаемая лишь неровным дыханием Мерседес Перальты и хрустом ветвей под нашими ногами. Тропа кончалась перед низким домиком, грязные стены которого едва держались. Крышу покрывали пальмовые листья вперемешку с оцинкованной жестью. Скат крыши доходил почти до земли, создавая широкую веранду. Окон на фасаде не было, и слабый свет проникал только через узкую дверь.
Донья Мерседес распахнула ее настежь. Мерцание свечей и блики причудливых теней наполняли комнату, в которой почти не было мебели. Леон Чирино, сидя на стуле, смотрел на нас с удивлением и восторгом. Он вскочил, горячо обнял целительницу и подвел ее к стулу, который только что освободил.
Потом он приветствовал меня, шутливо встряхнув мою руку.
- Я хочу тебе представить одного из величайших целителей нашего времени, — сказал он. — Второго после доньи Мерседес.
Прежде чем он успел что-либо добавить, кто-то крикнул: — Я Августин.
Только сейчас я заметила в углу низко опущенный гамак, а в нем небольшого мужчину. Он лежал изогнувшись, и его нога касалась земли, раскачивая гамак взад и вперед. Он не казался особенно молодым, но не был и старым. Ему, пожалуй, было лет тридцать, однако, его впалые щеки и костлявое тело делали его похожим на ребенка-дистрофика. А какие у него были глаза! Голубые, на смуглом лице, они сияли с ослепительной силой.
Я неловко топталась посреди комнаты. Было что-то жуткое в неясном свете свечей, игравших нашими тенями на стенах, увешанных паутиной. Спартанская обстановка — стол, три стула, два табурета, раскладушка — создавала в комнате нежилую атмосферу.
— Ты здесь живешь? — спросила я Августина.
- О, нет, — сказал он, приближаясь ко мне. — Это мой летний дворец. — Довольный своей остротой, он откинул голову назад и захохотал.
Смущенная, я двинулась к ближайшему табурету и вскрикнула, когда что-то больно оцарапало мою лодыжку. Гнусный, грязный кот глазел на меня.
- Нет нужды кричать, садясь на стул, — сказал Августин и взял на руки костлявое животное. Стоило хозяину погладить его по голове, как он начал урчать. — Он нравится тебе? Ты не хочешь его погладить?
Я категорически замотала головой. Меня страшили не столько блохи и чесоточные голые пятна, рассыпанные по его желтоватой шкуре, как эти пронзительные желто-зеленые щелочки глаз, ни на миг не спускавшие взора с моего лица.