— Да будет так! — восклицает Галлард.
У Чары жадно сверкают глаза, Корт расплывается в улыбке. Молодой Юхан спокоен: он очень богат, мысли о золоте не наполняют его рот слюной. Для него это вопрос справедливости.
— Спасибо за честное решение, приарх. Свою тысячу я раздам всадникам.
И снова Пауль отеческим жестом треплет его плечо. Галлард гладит кудри Лауры, она щурится от блаженства.
— Святой Праотец, я столь обласкан вашей щедростью, что новая просьба станет кощунством. Но я погрешу против совести если честно не выскажу того, что терзает душу.
— Говорите же, ваше преподобие.
— Наследие моего отца, град Алеридан, томится под властью захватчиков — Фарвеев. Не будет ли справедливо изгнать их оттуда и вернуть город?
На сей раз Пауль качает головой:
— Герцог Надежды щедро заплатил мне за мир. У нас два сильных врага — Корона и волки, ни к чему добавлять еще и Фарвея. Тем более, — Пауль глянул на леди Лауру, — что Фарвей теперь ваш родич.
— А как же Алеридан? Неужто он должен остаться в руках чужаков?!
— Ваше преосвященство, мы решим этот вопрос после победы над волками. А до той поры предлагаю вам компенсацию. Выберите любой город Земель Короны по своему вкусу: Оруэлл, Арден, Маренго. Мои всадники возьмут его для вас!
Галлард пробует скрыть довольную ухмылку, его лживая рожа становится еще противнее.
— Благодарю вас, Праотец. Священный Арден, последний приют Праматерей, всегда был близок моему сердцу.
Тогда Пауль обращается к Рейсу:
— Мой сын, я назначаю тебя своею правой рукой. Ты получишь дюжину Перстов и двенадцать тысяч всадников, и поведешь их в Земли Короны. Ради славы Степи и Духов-Странников, захвати Фаунтерру и Арден, и все другие города, какие только захочешь!
Юхан давно предупрежден о назначении, как и все вожди орды. Пауль заранее оповестил всех и показал гантам, как будет говорить с Юханом через Предмет. Приказы юного Рейса шаваны должны исполнять, как приказы самого Гной-ганты. Мистическая связь Предметов глубоко потрясла всадников. Им казалось, Юхан и вправду стал частью тела Пауля.
— Ради Духов-Странников клянусь, что положу Фаунтерру к твоим ногам!
Юхан Рейс бьет себя в грудь и преданно глядит на Гной-ганту. Корт и Чара одобрительно кивают.
А Галлард кашляет, чтобы привлечь внимание:
— Праотец Пауль, я как никто обласкан вашими дарами. Греховной гордыней с моей стороны будет считать, что эти дары заслужены. Я, ничтожный божий червь, пока недостоин вашей доброты, но надеюсь в будущем оправдать ваше доверие. Потому спрашиваю: чем могу послужить вам?
Пауль разводит руками:
— Ваше преосвященство все делает правильно. Просто идите дальше тем же путем.
— Мне следует разить грешников и врагов Святой Церкви?
— Конечно.
— И оповещать честный люд о вашем пришествии?
— Кто сделает это лучше, чем вы.
— Помочь вам спасти графа Виттора из осады?
— Если это обременит вас, то я справлюсь и без вашей помощи. Сыны Степи — мои верные воины, о лучших я и не мечтаю.
— Я почту за честь оказать вам содействие. Мои корабли к вашим услугам, Праотец. А также батальон рыцарей и батальон Боевого братства.
— Ваше преосвященство — святой человек!
Пауль осеняет Галларда спиралью, и тот аж тянется, чтобы подставить лоб. Сейчас, как никогда, Аланис презирает их обоих.
— Желаете ли вы узнать мои планы? — спрашивает Пауль. Не только у приарха, а — у всех.
— Да, Гной-ганта!
— Мы будем счастливы, Праотец!
— Пока Юхан Рейс будет захватывать столицу, мы отправимся по воде в Уэймар. Десмонд Ориджин осаждает графский замок — а мы высадимся ночью и ударим ему в тыл. Одним махом уничтожим старого волка и освободим графа Виттора — того, кто для меня более чем друг. Благодаря Виттору Шейланду люди узнали о моем пришествии, а значит, он — вестник истины и любимец богов. Оказавшись в Уэймаре, я определю Избранного.
Он ставит ударение на «избранном» и делает паузу, наполняя слово этаким смыслом.
— Кто такой избранный? — спрашивает Чара.
— Избранный, — повторяет Пауль так, будто в одном слове — вся сила.
И замолкает надолго. Пустота в его глазах обретает оттенок печали. Аланис множество раз посещала театры и насмотрелась всяческих комедий. Но настолько абсурдный спектакль ставит ее в тупик. Расхохотаться в истерике? Освистать эту чушь? Зааплодировать?.. Ведь Пауль достоин аплодисментов — с неподдельной грустью на лице он произносит:
— Рано или поздно я покину гостеприимный мир людей и вернусь к себе. Один из смертных, самый великий и достойный, продолжит мое дело. Он станет Избранным — любимцем богов, их голосом на земле. Ему я оставлю всю свою силу.