Алекс записал детали, чувствуя, как в груди загорается искра. Мотив. Жадность, месть, обман — классика.
— И что вы сделали? — спросил он, глядя Лебедеву в глаза.
— Простили его? Или решили напомнить, кто тут главный?
Лебедев наклонился ближе, его улыбка стала жестче.
— Я не пачкаю руки, Воронов. Но если Марк пропал, я не удивлен. Он играл с огнем — с такими, как Сильвио Росси, с черным рынком, с людьми, которые не прощают долгов. Если хотите знать, кто его убрал, ищите тех, кому он должен. Или тех, кто хотел его коллекцию.
Алекс кивнул, но его мысли уже кружились вокруг новой информации. Коллекция вин, черный рынок, Росси. Все возвращалось к вину — и к Елене, которая знала больше, чем говорила. Он допил кофе, оставил чаевые и вышел из ресторана, чувствуя, как город вокруг него сжимается, как клетка. Документы, имена, обиды — Марк Вересов оставил после себя не только вино, но и длинный список врагов. И где-то среди них был тот, кто решил, что его время вышло.
Вернувшись в кабинет, Алекс разложил на столе бумаги: завещание, выписки по кредитам, заметки о Лебедеве и Росси. Шкатулка все еще молчала, но он чувствовал, что она — ключ. Он щелкнул зажигалкой, глядя на город за окном. Щелк-клац. Мир Марка Вересова был как лабиринт, и Алекс был готов пройти его до конца, даже если на каждом шагу его ждали новые ловушки.
Город к ночи стал тише, но не спокойнее — словно затаил дыхание, готовясь к очередной буре. Алекс Воронов, сидя в своем кабинете, смотрел на шкатулку из погребов "Золотой Лозы", которая так и не поддалась его попыткам открыть ее без повреждений. Бумаги, разбросанные по столу, рассказывали историю Марка Вересова: долги, обманутые партнеры, черный рынок вин. Имена — Лебедев, Росси — кружились в голове, как мухи над бокалом, но ни одно из них пока не вело к ответу. Елена, чей образ не покидал его мыслей, была одновременно ключом и замком, и это раздражало больше, чем он готов был признать. Ее слова, ее взгляд, ее нервные жесты — все это было частью пазла, который он должен был собрать.
Телефонный звонок от Елены пришел, когда солнце уже скрылось за горизонтом. Ее голос, обычно сдержанный, дрожал от едва скрываемой паники.
— Алекс, я нашла кое-что в поместье. В кабинете Марка. Это... я не знаю, что это, но вам нужно увидеть. Пожалуйста, приезжайте. Сейчас.
— Ночью? — спросил он, прищурившись, хотя она не могла видеть его лица.
— Не лучше ли подождать до утра?
— Нет, — отрезала она, и в ее тоне было что-то, что заставило его насторожиться.
— Это важно. Я... я боюсь, что кто-то следит за домом.
Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он щелкнул зажигалкой — щелк-клац — и сказал:
— Хорошо. Буду через час. Не открывайте никому и держите свет выключенным.
Он схватил пальто, сунул фонарик и нож в карман и вышел в ночь. Город встретил его прохладой и запахом мокрого асфальта, но мысли Алекса были уже в "Золотой Лозе", где Елена ждала его — и, возможно, опасность.
Когда он подъехал к поместью, луна висела в небе, как серебряная монета, заливая виноградники призрачным светом. Дом выглядел темным, почти заброшенным, и только одно окно на втором этаже слабо мерцало — Елена, должно быть, зажгла свечу. Алекс припарковал машину в стороне, чтобы не привлекать внимания, и подошел к входной двери, постучав условным сигналом, который они договорились использовать. Дверь открылась почти сразу, и Елена появилась на пороге, ее лицо было бледнее обычного, а зеленые глаза горели тревогой. На ней была простая черная блузка и брюки, но даже в таком наряде она выглядела элегантно, как будто ночь не могла отнять у нее эту природную грацию.
— Слава богу, вы здесь, — прошептала она, пропуская его внутрь. Ее рука коснулась его плеча, и это прикосновение было неожиданно теплым в холодном воздухе дома.
— Что вы нашли? — спросил Алекс, оглядывая темный холл. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь. Он достал фонарик, но пока не включал его, прислушиваясь к тишине.
Елена повела его наверх, в кабинет Марка. На столе лежала стопка бумаг, которых не было во время их прошлого визита, и небольшой кожаный блокнот, потрепанный, но с аккуратной надписью "М.В." на обложке. Елена указала на него дрожащей рукой.
— Это было спрятано за книгами, — сказала она. — Я искала что-нибудь, что могло бы дать подсказку, и... нашла. Там записи, но я не понимаю их. Какие-то коды, имена, даты. И... я слышала шаги снаружи, около часа назад.
Алекс взял блокнот, открыл его и пробежал глазами страницы. Почерк Марка был мелким, но четким: списки вин, суммы, инициалы — С.Р., В.Л. — и странные символы, похожие на тот, что был на шкатулке. Он почувствовал, как пульс ускорился. Это был след, настоящий след. Но прежде чем он успел сказать что-то, снаружи послышался хруст гравия — кто-то двигался по аллее.