Его кабинет встретил его привычным запахом остывшего кофе и сырости, пробивавшейся через старое окно. За стеклом город просыпался под серым небом, и неоновые вывески, такие яркие ночью, теперь казались тусклыми, как его собственные мысли. Алекс сбросил пальто на спинку стула, поправил взъерошенные темные волосы и сел за стол, разложив перед собой дневник Марка, блокнот с записями и шкатулку, которая все еще не поддавалась. Его серые глаза, холодные и проницательные, скользили по страницам, а пальцы вертели старую зажигалку — щелк-клац — как метроном, отмеряющий его мысли.
Дневник был хаотичным, но в этом хаосе скрывался порядок. Марк писал о винах, о сделках, о людях, но между строк проскальзывали намеки на что-то темное. Алекс начал с последних записей, где упоминались инициалы С.Р. и В.Л. — Сильвио Росси и Виктор Лебедев, без сомнения. Но там были и другие: "К.", "Т.", имена, которые он пока не мог привязать. Одна фраза, подчеркнутая дважды, заставила его замереть: "Кровь Лозы — не просто вино. Это ключ. Если они узнают, я кончен."
Алекс откинулся в кресле, потирая виски. "Кровь Лозы" — Елена упоминала это вино, называя его душой Марка. Но что, если это было не метафорой? Он вернулся к записям, выискивая коды — комбинации букв и цифр, которые на первый взгляд казались бессмысленными. Но Алекс был не из тех, кто сдается. Он достал блокнот, начал сопоставлять даты, имена, суммы. Постепенно коды начали обретать смысл: это были номера партий вин, даты поставок, имена покупателей. Но не все они были легальными.
Одна запись, датированная месяцем назад, гласила: "К. заплатил 2 млн за партию. Подмена сработала. Никто не заметит." Алекс нахмурился, перечитывая. Подмена? Он вспомнил слова Лебедева о черном рынке, слухи о нечистых сделках. Марк, похоже, не просто продавал редкие вина — он подделывал их, выдавая дешевые партии за коллекционные. Это объясняло его долги, его врагов, его страх. Но это также поднимало вопрос: знала ли Елена?
Он открыл другую страницу, где нашел список инициалов и сумм. Рядом с "С.Р." стояла пометка: "Требует оригинал. Угрожает разоблачением." Росси, коллекционер, явно был в игре, и его одержимость вином могла быть не только эстетической. Алекс почувствовал, как его желудок сжимается. Марк играл с огнем, и огонь, похоже, настиг его.
Но самая шокирующая находка была на последней странице. Там, среди зашифрованных строк, была короткая фраза, написанная дрожащей рукой: "Е. не должна знать. Это уничтожит ее." Алекс замер, его пальцы стиснули зажигалку так, что металл впился в кожу. Елена. Марк скрывал от нее не просто бизнес, а что-то личное, что-то, что могло сломать ее. Любовная связь? Шантаж? Или что-то хуже? Он вспомнил ее взгляд, ее слезы в кабинете Марка, ее поцелуй — и впервые почувствовал, что его цинизм трещит по швам. Знала ли она? Или была жертвой, как и Марк?
Алекс встал, подошел к окну и распахнул его, впуская холодный утренний воздух. Город гудел внизу, но его мысли были далеко — в поместье, в виноградниках, в тех зеленых глазах, которые он не мог выкинуть из головы. Он достал фотографию из дневника, вложенную между страниц. На ней был Марк — харизматичный, с сединой на висках, и рядом с ним человек, чье лицо было зачеркнуто чернилами. На обороте была надпись: "Он знает. Если я не отдам, он убьет."
Алекс вернулся к столу, разложив перед собой улики: дневник, фотографию, свои заметки. Он начал рисовать схему, соединяя имена, даты, мотивы. Марк подделывал вина, обманывал партнеров, возможно, шантажировал кого-то — или его шантажировали. Росси хотел "Кровь Лозы", Лебедев жаждал мести, а кто-то третий — тот, чье лицо было зачеркнуто — мог быть ключом ко всему. Но Елена... Ее имя стояло в центре схемы, как паутина, связывающая все нити. Она была частью этого, даже если не хотела этого признавать.
Он щелкнул зажигалкой, и звук разнесся по комнате. Щелк-клац. Его лицо, освещенное тусклым светом настольной лампы, было напряженным, с жесткими линиями, которые выдавали его разочарование. Марк Вересов не был святым — он был игроком, который зашел слишком далеко. И теперь Алекс должен был решить, как далеко он сам готов зайти, чтобы найти правду. Он посмотрел на телефон, думая, не позвонить ли Елене, но передумал. Она была частью головоломки, и он не мог позволить чувствам ослепить его.